Где властвует любовь

 – Право, зачем нужны джентльмены, если дамы все будут делать сами?

А затем, прежде чем он сообразил, что облегчает отъезд Пенелопы, она отбыла со сцены, лишив его возможности извиниться.

Одного этого было достаточно, чтобы считать вечер неудачным, но, положа руку на сердце, Колин так не думал.

В конце концов, он целых пять минут держал ее за руку.

Глава 12

Только проснувшись на следующее утро, Колин осознал, что так и не извинился перед Пенелопой. Строго говоря, в этом уже не было необходимости. Хотя они практически не разговаривали на балу у Маклсфилдов, между ними, казалось, возникло молчаливое взаимопонимание.

Этого требуют приличия.

Он же джентльмен, в конце концов."

"И потом, это неплохой повод навестить сегодня Пенелопу.

Позавтракав с семьей на Брутон-стрит, Колин забрался и свою карету, собираясь по пути домой заехать к Федерингтонам на Маунт-стрит, благо их дом находился недалеко от особняка его матери.

Откинувшись на подушки, он рассеянно смотрел в окошко кареты. Это был один из тех редких дней, когда все радует глаз. Ярко светило солнце, Колин только что отлично позавтракал и ощущал прилив бодрости…

Воистину жизнь прекрасна.

И скоро он увидит Пенелопу.

Почему эта мысль доставляет ему такое удовольствие, Колин предпочитал не задумываться. Он просто наслаждался погожим деньком, солнцем, воздухом и даже видом аккуратных домов на Маунт-стрит, мимо которых проезжал.

Колин остановил экипаж и уже собрался подняться с сиденья, когда его внимание привлекло какое-то движение.

Пенелопа!

Она стояла на углу Маунт-стрит – достаточно далеко от собственного дома – и собиралась сесть в наемную карету.

Интересно.

Колин нахмурился, мысленно хлопнув себя по лбу. О чем он только думает? Это было бы интересно, будь она, скажем, мужчиной.

Но это Пенелопа, которая определенно не является мужчиной, и тем не менее она села в наемный экипаж, направляясь, по всей вероятности, в совершенно неподходящее место, ибо в противном случае она поехала бы в карете Федерингтонов. Либо в сопровождении сестры, горничной, да кого угодно, но только, дьявол побери, не сама по себе.