Где властвует любовь

Колин полагал, что подобное требование приведет Пенелопу в смущение, но спокойная уверенность в себе, которую она недавно продемонстрировала, все еще была при ней, о чем свидетельствовала ее горделивая осанка.

– Зачем кому-то признаваться в том, что она леди Уистлдаун? – осведомилась она, обведя всех взглядом.

– Из-за денег, конечно, – сказала Гиацинта.

Пенелопа покачала головой.

– Да, но леди Уистлдаун должна быть довольно состоятельной особой. Мы все годами платили ей деньги.

– Клянусь Богом, она права! – воскликнула леди Данбери.

– Возможно, Крессиде просто не хватает внимания, – предположил Колин. Не такая уж невероятная гипотеза. Большую часть своей взрослой жизни Крессида делала все возможное, чтобы оказаться в центре внимания.

– Я думала об этом, – призналась Пенелопа, – но разве такого внимания она жаждет? Леди Уистлдаун оскорбила немало людей за все эти годы.

– Ну, это еще как посмотреть, – пошутил Колин. Затем, когда стало очевидно, что его реплика нуждается в пояснении, добавил: – Полагаю, вы все заметили, что леди Уистлдаун не оскорбила никого, кто того не заслуживал?

Пенелопа деликатно кашлянула.

– Меня она неоднократно сравнивала с перезрелым плодом цитрусовых.

Колин небрежно отмахнулся!

– О, я не имел в виду ее пассажи по поводу одежды.

Пенелопа не стала спорить и, смерив Колина ироническим взглядом, повернулась к леди Данбери.

– У леди Уистлдаун нет причин признаваться. А у Крессиды, очевидно, есть.

Леди Данбери просияла, однако в следующее мгновение ее лицо приняло озабоченное выражение.

– Полагаю, мне придется предоставить ей две недели на поиски «доказательств». Честная игра, ну и все такое.

– Лично мне было бы очень интересно взглянуть, с чем она явится, – вставила Гиацинта и добавила, обращаясь к Пенелопе: – А знаешь, ты ужасно умная.

Пенелопа скромно потупилась, залившись румянцем.

– Нам пора домой, Фелисити, – сказала она, повернувшись к сестре.

– Так рано? – жалобно протянула та, и Колин с ужасом обнаружил, что его губы произнесли те же слова.

– Мама хотела, чтобы мы вернулись пораньше, – сказала Пенелопа.

Фелисити искренне, изумилась:

– Правда?

– Да, – решительно произнесла Пенелопа. – И потом, я неважно себя чувствую.

Фелисити мрачно кивнула:

– Ладно, я скажу лакею, чтобы он распорядился подать нашу карету.

– Нет, ты останешься здесь, – возразила Пенелопа. – Я сама позабочусь о карете.

– Я займусь этим, – объявил Колин.