Назову тебя своей

– Могла сказать, что работаешь в эскорте, – роняет он равнодушным тоном. А у меня ощущение, что мне снова отвесили оплеуху.

Наотмашь просто.

– Я не работаю.

Снисходительное выражение на его лице хуже колких слов. Ну, конечно. Он, как и все в этом зале, принял меня за продажную девицу. Впрочем, какая мне разница? Главное сейчас – уйти.

– Сколько?

– Я не…

– Хватит, Влада, – обрывает меня Туманов. Делает шаг ко мне, и я тут же зеркалю его действия, сохраняя дистанцию. Делаю еще один шаг назад и упираюсь спиной в стену.

– Одна ночь. Каков ценник?

– Вы не понимаете? – истерично усмехаюсь. – Я не стану с вами спать! Ни за какие деньги!

Я успеваю только моргнуть, как Туманов оказывается слишком близко. Снова его парфюм бьет по рецепторам. Я задыхаюсь от его милости, от того, как он давит на меня своей бешеной холодной энергетикой.

– Найдите себе кого-то другого!

– Что так? Или под Мордовцева ложиться тебе больше подходит?

– Да вы… Вы…

– Или ты его персональная шлюшка? Так я дам больше.

Его обидные слова провоцируют, и я даже не понимаю, как выходит, что замахиваюсь, но Кирилл успевает перехватить мою ладонь.

– Осторожнее, Влада. За такое я и руку вырву.

Что? Он же не может такое говорить всерьез?

– Не противно добиваться девушку, которая отказала много раз?

Он криво ухмыляется.

– Я не добиваюсь. Я покупаю шлюху на ночь.

Мне мерзко и грязно от его слов. Не понимаю, откуда такое предвзятое отношение, и за что я его удостоилась.

– Мой ответ не изменится. Можете больше не караулить меня возле дома.

Туманов смеряет меня взглядом, да таким, что хочется помыться. Столько пренебрежения и одновременно с этим темного желания в нем. Не понимаю, как это может сочетаться, но так и есть. И пускай на лице мужчины остается холодная презрительная маска, в глазах я вижу совершенно иное.

– Ой! – позади него появляются две девушки. – А это женский туалет.

Пока Туманов оборачивается к ним, я пользуюсь паузой и, быстро обойдя его, сбегаю.

Эмоционально я выпотрошена сейчас. Вернуться в зал – значит, и дальше терпеть подкаты и мерзость от Мордовцева. А я не подписывалась на это. Поэтому сворачиваю в другую сторону и тороплюсь к выходу, раз уж удалось от него ускользнуть. Спину прожигает, но я не оборачиваюсь. Хочу лишь поскорее сбежать.

На выходе меня пытаются тормозить охранники, но я пробегаю, сказав, что плохо себе чувствую.