Научись любить, если сможешь (СИ)

"

"Сначала мне было до слез сложно, раскрывать свои детские травмы. Рассказывать о том, что Толик домогался до меня, когда я была еще ребенком. До совершеннолетия. Это было мерзко, отвратительно и ужасно больно вспоминать, но я выворачивала все свои воспоминания. Рассказала и о том, что мама никогда мне не верила, а считала, что я сама провоцирую на что-то. На что? Я была ребенком! Какой же бред. И конечно же, то, что было в досье на меня. Я действительно часто попадала в больницу с травмами, но Миша уже и так понял, кто мне их наносил.

Когда закончила свой бесконечно длинный рассказ, Гора, кажется, уже постарел лет на десять. Сидел с посеревшим лицом, меж его бровей пролегла глубокая морщина.

— Зачем ты вообще ей позвонила? — выдает первый вопрос после долгого молчания?

— Не знаю просто… она моя мать, — пожимаю плечами.

— Иди ко мне, — он придвигается ко мне ближе и сгребает в объятия. Покрывает поцелуями, гладит по волосам и немного покачивает из стороны в сторону.

— Осуждаешь меня?

— Нет. Тебя нет. Толика так просто не оставлю, говорю сразу. Ты же понимаешь, что он извращенец с ненормальными наклонностями и садист? Ты была ребенком. Да и потом он не останавливался. Это же уголовка.

— Да, — отзываюсь осипшим голосом.

— Насчет твоей матери. Мур, прибил бы, как и Толика, но вижу, что для тебя она все равно…

— Все равно мать… — зажимаю рукой переносицу и вновь проливаю слезы.

— Я подумаю, что делать. Для начала ей бы от алкогольной зависимости вылечиться, чтобы немного в себя пришла.

— Насильно ведь не заставишь, а уговоры она и слушать не станет.

— Смотря как уговаривать.

— Теперь ты все знаешь обо мне.

— И тебе совершенно нечего было стыдиться. Это не ты не такая, а твои мать и Толик поехавшие. Так бы и… — Гора сжимает руку в кулак, который я тут же накрываю своей.

— Не надо, Миш, не связывайся. Там полное болото.

* * *Утром, когда я открыла глаза, Мишки рядом со мной не было.

От того количества слез, что я вчера вылила, голова немного побаливает, но вместе с тем, на душе стало легко. Сейчас понимаю, что во мне просто-напросто сидели установки моей матери: что это я какая-то не такая, что во всем и всегда виновата — я.