Наследница (СИ)

— Не отвернулся, — равнодушно подтвердила Фло. — Просто разлюбил, если он вообще меня когда-нибудь любил. Он бы и себе в этом не признался, но меня не обманешь. Я знаю любовь, и знаю нелюбовь. Я была его другом с трёх лет, когда его поставили за мной приглядывать, а моя красота делала наш будущий брак приятным предприятием. Теперь у меня нет красоты, и я могу снова быть его другом.

Ясмин подмывало спросить, ненавидит ли ее Фло. Но ответ, воплощённый в этой равнодушной зрелой женщине, сидел прямо перед ней. Какое дело ей до Ясмин, если ее предали те, кому она верила больше всего на свете.

— Я не стану извиняться, — Ясмин подняла на неё взгляд и снова отвернулась к неухоженный цветам. — Мы обе сражались нечестно, но я победила.

Фло осторожно поставила чай на скамью, словно боялась выплеснуть его на Ясмин.

— Редкая гадость, но здесь не вырастить приличный, мало воды, а чай любит воду. Ты тоже не жди извинений. Тебе не понять, но, когда Абаль смотрел на на тебя… Я могла бы убить, я хотела…

— Смотрел на меня? — искренне удивилась Ясмин.

Насколько она помнила, в те дни Абаль ее ненавидел не меньше Фло.

— Не любил, не надейся, — с чисто женским, но каким-то добродушным злорадством заметила Фло. — Но хотел. Для меня он так не горел. Конечно, я тебя ненавидела, что можно найти в блеклой госпоже вроде тебя? Взглянуть не на что. Мой тотем воспользовался мной, прикрываясь моим же благом, и боги Терна подняли уровень моего оружия на целую единицу, а когда не получилось… Ну, ты знаешь.

Они сидели, глядя друг другу в глаза. Чай остыл и покрылся пеной персиковых лепестков.

— Я разбила все зеркала в доме. Тебя я ненавидела сначала по привычке, а после, чтобы не начать ненавидеть остальных.

— А сейчас? — почти шепотом спросила Ясмин.

— А сейчас повзрослела. Чай здесь и впрямь отвратителен, Абаль привозит хороший, но я не беру, хочу так, без подачек. Осознать своё положение, мне ведь придётся провести здесь всю жизнь, работая пятном на солнце, а может и хуже.

— Разве ты не можешь вернуться? — Ясмин ещё раз обвела взглядом сошедший от буйного цветения сад, в котором не было видно ни троп, ни принадлежностей человеческого быта. — Твоё заключение добровольно и причиняет боль только тебе самой.

Фло даже не усмехнулась, только прищурилась на солнце, пролитое в плетение персиковых веток.

— Приказ тотема может быть высказан в любой форме, но ты узнаешь, что это приказ.