Наследница Дивной усадьбы

Особенно таких прекрасных, как наша хозяйка, – добавил Евгений и метнул ответный злобный взор в сторону Шереметьева. – Не то что некоторые.

– Милостивый государь, зачем вы явились в мой дом? Вас никто не приглашал, насколько я помню, – с вызовом процедил Григорий.

– Я хотел высказать свое почтение графине и только.

– С графиней все в порядке. Посему вам стоит уже обратить внимание на свой ужин или на других дам. Вы слишком навязчивы.

– Я не могу удержаться, Любовь Алексеевна так хороша, – не унимался Салтыков, ему, похоже, нравилось дразнить Шереметьева.

– Евгений, ну правда, оставь графию в покое, – недовольно приказала ему сестра.

Я чувствовала, что обстановка за обеденным столом накалилась до предела. Слова Салтыкова были не просто грубыми и нахальными, а оскорбительными.

– Вы, ваше благородие, злоупотребляете мои терпением, – зловещим ледяным тоном произнес Григорий, угрожающе сверкая глазами на Евгения.

– Вы преувеличиваете, граф, – парировал нагло Салтыков.

– Ничуть. Потому прошу вас немедленно покинуть мой дом!

– Григорий! – воскликнула осуждающе Мария Николаевна.

– Гриша! – с ней в голос произнесла взволнованно и Елизавета.

Грозно сведя брови к переносице, Григорий с ненавистью смотрела на Салтыкова.

– Благодарю за испорченный ужин, ваше сиятельство! Я вас прекрасно понял!

Евгений важно вышел вон вальяжным шагом, видимо, считая себя правым.

Я же нервно выдохнула. Возникла еще одна проблема. Этот Салтыков явно пытался меня завлечь. Или же просто делал это назло Шереметьеву? Но, по крайне мере, он не жил в этом доме.

Я еле досидела до начала подачи десертов.

Елизавета все это время донимала глупыми расспросами моего мужа о предстоящем бале, а он хоть и нехотя, но отвечал ей. Юрий Борисович обсуждал какие-то посевы и продажу урожая с Марией Николаевной, а его дочь то и дело делала замечания своим сыновьям, но больше молчала. Я же откровенно скучала. Трапеза аристократов была уж чересчур длинной и нудной.

В какой-то момент в столовую заглянул дворецкий Прокопий и доложил, что наконец прибыл доктор.