Наследница Дивной усадьбы

"

"– Натали, ты многое потеряла, – сказала Елизавета. – При дворе так весело и занятно, и столько кавалеров. Тебе надо непременно съездить в столицу. Благо она всего в тридцати верстах отсюда.

– Но как же я поеду? – недоуменно захлопала глазами Наталья. – У меня и знакомых там нет.

– Я могу устроить вам приглашение на бал, для меня это сущий пустяк, – предложил Салтыков.

– Благодарю покорно, Евгений Васильевич. Однако пока траур по моему Сашеньке не кончится, я не буду появляться на людях. Это исключено, – горько добавила вдова.

– Ты права, доченька, долг перед умершим мужем прежде всего, – согласился с ней Мясников.

– Что-то кислое вино у тебя, Григорий Александрович, – вдруг заявил Салтыков, поморщившись.

Я вскинула глаза на придворного щеголя. Неужели он тоже имел такой же вздорный характер, как и его сестрица? Чтобы в гостях заявлять хозяину дома подобное…

Глава 30

– Что-то кислое вино у тебя, Григорий Александрович, – вдруг заявил Салтыков, поморщившись.

Я вскинула глаза на придворного щеголя.

– Не по нраву – не пей, Евгений Васильевич, – огрызнулся в его сторону Григорий.

– Григорий! – отвлекла Шереметьева тут же Елизавета. – Мы же еще не обсудили музыкантов на предстоящий прием.

Салтыкова заняла своим щебетанием Шереметьева.

Евгений же, доев кусок поросенка, потребовал у слуги еще мяса и вина. А потом снова принялся лить мне в уши какой-то вздор.

Я больше молчала, иногда вежливо улыбалась Салтыкову, если отвечала, то односложно. Не зная, как следует реагировать на все это. Может, было так принято на светских трапезах – болтать ни о чем. Я что-то читала о подобных ужинах дворян.

– Евгений Васильевич, думаю, вам не стоит оказывать столько внимания моей жене, – в какой-то момент заявил Шереметьев, грозно сверкая глазами на Салтыкова.

– Ваше сиятельство, Любовь Алексеевна столь хороша сегодня в этом платье, что я не могу удержаться от комплиментов в ее адрес. Простите, господа, если помешал вам трапезничать.

– Она тебе в любом платье хороша, – прошипела в сторону брата Елизавета.

– Да, ты права, Лизонька, я умею ценить красоту дам.