Наследница Дивной усадьбы

Так и было, через прорези маски сияли распутные и красивые глаза Евгения Салтыкова.

И он тоже сюда притащился?! Но зачем? Он не был моим любовником, как я уже выяснила, оттого приезжать на бал у него не было необходимости. И сейчас он очень рисковал, ведь Шереметьев запретил ему появляться у нас во дворце.

– Благодарю вас, Евгений Васильевич, – кисло ответила я, пытаясь отцепить его губы от своей ладони, к которой он словно присосался.

Он чуть выпрямился и сладко улыбнулся.

– Прелестнейшая Любовь Алексеевна, когда же наконец смягчится ваше сердце? И я смогу надеяться на большее? – прошептал надо мной Евгений, так и не отпуская мою руку.

"К тому же я ощутила, как его вторая рука легла мне на талию и начала ласково поглаживать спину. Он вел себя очень дерзко. Мы все же были на людях, и где-то поблизости находились мой муж и свекровь.

– На большее? – недоуменно спросила я, делая вид, что не понимаю, к чему он клонит.

– Ваши манящие губки так прекрасны, графиня. Я так давно мечтаю поцеловать вас, чтобы ощутить их сладость.

Говоря это довольно громко, Евгений сильнее склонился ко мне и почти уткнулся носом в мое лицо. Надо было немедленно что-то предпринять, пока он не опозорил меня. Я уже подняла свой сложенный веер, решив упереть его в грудь этого навязчивого «мушкетера» и отодвинуть его от себя, как позади нас раздался свинцовый недовольный баритон:

– Милостивый государь, немедленно отойдите от моей жены!

– Ах, – пролепетала я, видя за плечом Салтыкова Григория.

– Ваше сиятельство! – цинично и нагло ответил Евгений, оборачиваясь к моему мужу и чуть отодвигаясь от меня.

– Сударь, я же запретил вам появляться в моем доме! – прорычал Шереметьев, оттесняя Салтыкова к колонне подальше от меня.

– Разве? Что-то не припомню такого.

– Думаешь, я не знаю, Евгений Васильевич, что ты уже давно волочишься за моей женой?! – продолжал нападать словесно Григорий и, зло зыркнув в мою сторону, произнес: – А она наверняка поощряет тебя, пока я не вижу!

Боже! Я даже закатила глаза к потолку.

– Григорий, прошу успокойся, все это совсем не так, – попыталась я вмешаться, подойдя к мужу. Положила на его локоть свою ладонь. – Евгений Васильевич безразличен мне.