Наследница Дивной усадьбы

Если ты хочешь в будущем стать моим мужем, то должен выполнить мои условия. Никаких встреч до моего официального развода с Шереметьевым. Никаких любовных записок и выяснений отношений с моим мужем. Только если ты выполнишь все это, я стану твоей.

– Как ты жестока, – пролепетал Кобылин.

– Если любишь меня, как говоришь, ты все исполнишь. А теперь мне пора.

Более не желая продолжать этот душещипательный разговор, я поспешила прочь из галереи. Надеясь только на то, что Кобылин все понял и не наломает дров. Я знала этот тип мужчин, слишком гордых и слишком чувствительных, а потому и обидчивых.

Около девяти вечера, когда бал во дворце Шереметьевых был в самом разгаре, в темном месте усадебного сада, скрытые от посторонних глаз, встретились двое.

– Мы же договорились, что ты не будешь трогать маленькую девчонку!

– Никто ее не трогал.

– Не ври. Кто же тогда напал на дитя? Вся усадьба шумит об этом второй день.

– Я здесь ни при чем.

– Клянешься?

– Да. Смысл вредить малышке, если она все равно не попадает в завещание графа? Ты же знаешь.

– Тогда все это очень странно. Мне казалось, что это твоих рук дело.

– Сказано же, что нет.

Глава 41

Вернулась я в бальную залу спустя полчаса, предварительно подправив прическу у одного из зеркал по дороге.

Довольная тем, что все так прекрасно разрешилось с любовником Любаши и что Анечка все же дочь Григория, я даже решила снова потанцевать. Проверить, действительно ли я пользовалась воспоминаниями Любаши и помнила, как двигаться в танце, которого в прежней жизни даже не знала.

Около меня как раз появился кавалер в красной маске и костюме мушкетера времен Людовика XIII. Мужчина галантно поклонился, и я согласилась станцевать с ним мазурку. Как и в прошлый раз, я постаралась отключить свой ум и танцевала на обрывках воспоминаний Любаши и интуиции.

Когда танец окончился, кавалер отвел меня в дальний угол залы. Склонившись ко мне, чтобы поцеловать руку, он произнес:

– Ах, дорогая графиня, вы так виртуозно танцуете, что я весь трепещу от восторга!

Эта пафосная глупая фраза тут же привела меня в чувство, и я уставилась на лицо мужчины в маске. И тут же узнала голос.