Моя в наказание (СИ)

До глаз. Он морозит меня, а я в ответ не могу. Держусь из последних сил за условный «профессионализм».

— Твои брюки. Я подшила и…

Протягиваю еще раз. Айдар не отрывает глаз от моего лица, берет пакет, но даже не раскрывает. Бросает на диван.

Если бы не долетел — уверена, Салманов и бровью не повел бы. Ему без разницы, что с брюками.

А вот я проявляю слабость — поворачиваю голову и смотрю на свою с таким усердием выполненную и так безразлично «принятую» работу. А я волновалась, что придется оправдываться за подмену… Даже смешно.

— Сафие уже знает обо мне?

Вполне ожидаемые слова врезаются лезвиями в кожу. Острый взгляд царапает щеку. Я бы до бесконечности смотрела на идеальную прострочку брюк, но какой в этом смысл?

Поворачиваю голову, смаргиваю и произношу тихое, но твердое:

— Нет.

От силы реакции меня вполне могло бы отнести к стене. От бывшего мужа исходит осязаемая волна ярости. Но я готовилась. Поэтому выдерживаю.

Отстраненно отмечаю, как сжимаются челюсти, как волны идут по вискам… Штормит.

Зачем-то считаю про себя до пяти. Потом снова. Раз. Два. Три…

Дергаюсь.

Айдар разворачивается и делает несколько шагов прочь. Вместо облегчения я испытываю яркий выброс страха. Он не назад сдает. Так ему просто легче будет размахнуться.

— Ты все таки думаешь, что я с тобой шучу?

— Нет. Я так не думаю. Я пытаюсь защитить своего ребенка. — Произношу медленно и очень спокойно. Хотя и понятно, что реакция будет ужасной.

Салманов останавливается в нескольких шагах от меня, за что я ему даже благодарна.

— От меня?

Задает еще один вопрос без правильно ответа. Я киваю. Да. От тебя.

Трусливо задерживаю взгляд внизу, хотя и знаю, что это бессмысленно.

На самом деле, я уже устала держать оборону, а ведь он еще даже толком не начинал давить.

Дрожу от мыслей о том, что будет, когда начнет. А от вновь зазвучавшего голоса — как молниями бьет.

— Три, блять, раза, Айка.

Айка…

Я впервые слышу это обращение в нашей новой, сложной жизни. До этого — только Айлин. И, боюсь, радоваться здесь нечему. Это он злится так. Но пусть лучше будет злой, чем холодным и жестоким.

— В глаза давай смотри. Как школьницу вычитываю…

Щеки опаляет жаром, но требование исполняю.

Даже волосы смахиваю, расправляя плечи.

Ты же не разговора на равных хочешь, ты хочешь бить и видеть, как отлично прилетает.