Мой прекрасный враг

Казалось, так можно посмотреть под другой призмой на свои подростковые проблемы, переживания. Да и прятала я его старательно – под матрацем. И надо ж было этому негоднику найти мое сокровище!

Горло обожгло от обиды и злости на брата, легкие обдало кислотой. Я сжала руки в кулачки, впившись ноготками в кожу, резко вскочила со своего места и почти выхватила заветную вещь, как Санька увел руку в сторону.

– Да сейчас, ага! – с самодовольной усмешкой выдал маленький засранец.

– Тебе не жить, понял! – крикнула в сердцах.

– Дети, дети, – вмешалась бабушка, понимая уровень накала страстей за столом. Саша тоже поднялся, он был выше меня ростом, несмотря на свои пятнадцать. Пошел в отца, а я в маму, хотя лучше бы наоборот, сейчас бы братец уже летел с лестницы.

– Отдай! – протянув ладонь, потребовала.

– Еще не время. Так-так… – Сашка раскрыл дневник на последней странице, где я изливалась чувствами к Егору, заставляя волоски на всем теле встать дыбом.

– Только посмей, – прорычала сквозь зубы, двигаясь в сторону Сани. Он, конечно, попятился, а потом и вовсе помчался в другую комнату, логичное дело, я помчалась следом.

– Полина, Александр, – звучал строгий голос отца с кухни. Однако мы уже никого не слушали и не слышали.

– Егорка, значит, – угорал Саша, забегая в мою комнату.

– Паразит! Не смей! – в ход пошло все, даже игрушки, которых было прилично. Сперва большая пушистая панда, затем медведь, маленькая свинка, ну а потом я уцепилась за майку брата, начала тянуть ее, а он с самодовольной моськой крутил дневник перед моим носом.

Выкрутившись, Сашка метнулся к окну, дернув ручку, раскрыл его, впуская морозный декабрьский воздух. Где-то вдали раздался звук салюта, послышались детские голоса, еще бы: до боя курантов оставалось чуть меньше часа.

– Я тебя сейчас… – повысила голос, налетев вихрем на брата. Он высунул руку в окно, ветер подцепил страницы дневника, шустро перелистывая их.

– Шаг назад, Эн, – сократил издевательски мое имя в собственной манере Саня.