Газлайтер. Том 26

Голем подчиняется: наклоняет корпус, и я раскрываю в каменной мантии потайную дверцу. Поворачиваюсь к монахам:

— Залезайте, господа. Прокатитесь внутри вашего же творения.

А монахов будто только сейчас замечает Ледзор.

— Граф… э… а кто все эти? — хмурится он. — Мы же вроде как ликвидировать должны были монахов, а не в багажное отделение их складировать.

— Эти теперь с нами, — спокойно отвечаю. — Новые подрядчики, узкопрофильные специалисты по големам.

Монахи мнутся. Первый Мастер по-прежнему сомневается, поглядывая на раскрытую полость в боку голема:

— А это обязательно, милорд? Мы можем и пешком.

— Нет, не вариант, — киваю на горизонт, где вдали едва различим силуэт линкора. — Если пешком, то вас заметят с линкора. А я вас пока прятать буду от Царства. Поэтому придётся немного в Юпитере поездить.

Гомункулы заглядывают внутрь каменной утробы, шепчутся. Один даже спрашивает, можно ли будет выйти, если станет тошнить. Я только машу рукой:

— Господа, быстрее.

Красивой это всё, похоже, безразлично.

— Кстати, еда вас там уже ждёт, — бросаю.

Монахи тут де втягивают носами воздух, как охотничьи псы. Пахнет жареным.

Как оказалось, с этого и надо было начинать. Гомункулы чуть ли не головой вперед нырнули в голема. Из голема звучит чавканье.

Я усмехаюсь. Через Ломтика закинул внутрь пару подносов жареной утки — не без труда, конечно. Он, как известно, делиться уткой не любит. Но ничего, потом компенсируем.

— Только не забудьте за поручни держаться! — бросаю в открытый люк. — При тряске может расшибить голову.

Первый высовывается обратно, держась за край люка. Косится на Красивую, которая потягивается рядом и облизывает когти.

— Милорд, а девушку можно к нам? Ну, заодно? — неуверенно спрашивает он, всё ещё поглядывая на неё. Ух, какой прыткий у меня работник.

Красивая очень выразительно оскаливается, взглянув на него.

— А вообще не надо, — поспешно добавляет он.

Я хмыкаю.

— Хочешь женского внимания — могу Змейку подсадить к вам. Она обычно не против компании.

Горгона выходит из-за голема, в два прыжка оказывается рядом, смотрит на монаха и широко, хищно улыбается. А еще поднимает все четыре руки и синхронно показывает факи — медными когтями, блестящими на солнце.

— Не пррротив, фака, — шипит довольно, будто всерьёз предвкушая их беседу.

— Нет, мы потерпим! — выпаливает Первый и мгновенно исчезает в нутре Юпитера.