Газлайтер. Том 26

Хватаю весь сейф за ручки, рывком выдёргиваю из ниши, подхватываю и волоку к ближайшему окну. Первый только успевает вскрикнуть:

— Что вы делаете⁈ Это же бесценные…

Не дослушав, опрокидываю всё содержимое наружу.

— … артефакты, — заканчивает он обречённо.

— Ага, я понял. На крови жертв, — бросаю через плечо, потряхивая сейфом. — Лучше уж быть принципиальным работодателем, чем каким-то шалтаем-болтаем.

Первый смотрит на меня со слезами на глазах. Не знаю, чего это он взгрустнул. Под окном уже зевает раскрытый теневой портал Ломтика, соединённый с хранилищем в Невском замке.

— Пошли, — говорю, откидывая пустой сейф в углу. — Веди к своим.

Мы спускаемся на этаж ниже. Я, Первый и замыкающая Красивая, которая, между прочим, даже не думает спешить — лениво покачивает хвостом, мурлычет что-то себе под нос.

Проходим в небольшой зал, где собрались его помощники — с десяток гомункулов.

— Первый Мастер? Почему вы здесь? Где Настоятель?

— Настоятель мёртв, — спокойно сообщает Первый. — Лорд Филинов показал мне альтернативную Великую Идею.

— Какую ещё «альтернативную»? — прищуривается самый дотошный, с металлическим обручем на висках.

— Бабы и еда, — не подумав отвечает Первый Мастер, потом спохватывается и добавляет: — То есть премии и графики.

Проецирую в головы мыслеобраз: стол заваленный хавчиком, не забыв и про запах. Ну и, конечно, добавляю пару девчонок из заведения Гересы — гомункулы, как оказалось, весьма восприимчивы к женской ласке.

Реакция не заставляет себя ждать. Один начинает пускать слюни. Кто-то шепчет: «О… так можно было?..» Красивая закатывает глаза, мол, мужики такие мужики. Всё как всегда.

Но монах с обручем выкрикивает:

— Нет! Это не Великая Идея! Это искушение от лукавого! Братья, проснитесь! Филинов хочет поработить наши души! Убить его! Немедленно!

— Это тоже твой человек? — спрашиваю у Первого Мастера, лениво повернув голову.

— Нет. Это надсмотрщик Настоятеля. Стукнутый напрочь.

Надсмотрщик тем временем прячется за спинами остальных монахов, продолжая верещать и призывать к священной расправе. Я бросаю взгляд за его спину — у стены начинает подламываться одна из колонн. Тряска башни раскачивает ее.