Мой генерал

Вы ей сказали, что туда идет Павлик и вот было бы здорово узнать, что он там скрывает! Марина видит не слишком хорошо, а без очков на большом расстоянии трудно разобрать, Павлик это или ваш муж Сережа в таких же шортах и очках! Именно поэтому в беседку полезла именно Марина со своей больной ногой, а не вы, спортивная и активная. И Сережа в тот момент не был на процедурах. Он как раз вчера впервые пропустил массаж и ванны. Я узнал. Все верно?

– Верно, – согласилась Юля. – Нам не нравилось, что она все время… играет в детектив.

– Я знаю.

– Знаете? Откуда?!

Федор Тучков помолчал.

– Вам стало известно, что Чуев каждый год приезжает в этот санаторий примерно в одно и то же время. Вы готовились целый год. Вам надо было не просто его убить, а убить так, чтобы никто не нашел концов и чтобы он не умер слишком легко. Он приехал, когда вы уже были здесь, да? Вы стали с ним флиртовать, так чтобы он хорошенько… разогрелся.

– Да.

– Потом вы назначили ему свидание в пустующем номере. Потому что в вашем номере муж, а в его номере вас могут увидеть соседи, которым до всех и до всего есть дело.

– Да."

"– Он пришел, вы его чем-то оглушили, потом подождали, пока он придет в себя, зачитали ему приговор, отвели на пруд и утопили, привязав руки к свае. Совершенно бесчеловечно. Почему все-таки просто не застрелить? У вас же есть пистолет! Вы пугали Марину пистолетом. Я просмотрел всю одежду Павлика – на ней нет никаких следов масла.

– Нет.

– Что?

– Во-первых, это не было бесчеловечно. Во-вторых, я подмешала ему препарат в шампанское. Он был в сознании, но почти парализован. Просто оглушить его было мало. Он стал бы звать на помощь, сопротивляться. Мы не справились бы с ним.

– Почему такой странный ремень?

– Это Сережин ремень. Свой этот ублюдок снял, когда… полез ко мне, а мы потом про него забыли.

– Как вы протащили его мимо дежурной?

– Никак. Была ночь. Мы сбросили его с балкона, а потом вылезли сами.

– Второй этаж.

– Нам не было его жалко.

– Понятно.

Марина все терла и терла нос, который почему-то чесался, и казалось, от того, что он так чешется, что-то скребется прямо в мозгу, в самой его середине.

– Зря ты ему все выложила, Юлька, – задумчиво сказал Сережа. – Зря.