Мой генерал

И наплевать на всех без исключения полицейских комиссаров в выцветших и потертых джинсах, и на «приключение» тоже наплевать – жила она без всяких приключений и дальше проживет, ничего такого, вон Эдик Акулевич даже не знает, что приключения существуют!

– Почему ты так смотришь? – поинтересовался Тучков Четвертый, еще не до конца исключенный из ее жизни.

– Как?.."

"– Как будто ты Валентина Васильна, а я Вероника, и твой сыночек собирается на мне жениться.

Не могла же она объяснить ему, что не хочет улыбаться его шуткам, зато хочет исключить его из своей жизни!

В холле, откуда на второй этаж поднималась лестница, они обнаружили бабусю Логвинову.

«Росписание атправлений», – вот как было напечатано.

Бабуся оглянулась на Федора и Марину, спустила очки на кончик носа и благожелательно закивала.

– Вам помочь, Ирина Михайловна? – галантно спросил Федор Тучков.

– И-и, нет, милай! Че мне помогать? Бабка хоть и старая, а глаза вострые, все разглядела!

Марина до смерти боялась, что бабуся Логвинова сейчас тоже заговорит о том, как Марина свалилась с забора «прям в руки миламу», схватила Тучкова Четвертого за рукав и потянула. Тучков и бабуся посмотрели на нее с удивлением. Марина рукав выпустила.

– Вы уезжаете, Ирина Михайловна?

– Собираюся потихонечку. Вызывают меня дети мои, чегой-то там у них… не заладилося.

– Заболел кто-то? – участливо спросил Федор.

– Свят, свят, – перекрестилась бабуся, – уж и свечку поставила, когда отправлялась, чтоб, значит, мне живой вернуться и чтоб тама, дома, все как следует было.

Бабуся замолчала. Федор ожидал продолжения, но его не последовало.

– Так что случилось-то, Ирина Михайловна?

– Зять мой захворал, сердешныя… Так захворал, что не чают, будет жив мужик иль нет!

– Сердце? – спросила Марина.

Отец когда-то умер от сердца. Она его почти не помнила. Только отдельные смешные словечки вроде «кормой вперед».

– Так не знаю я! Дочь в телефон говорит, приезжай, мать, не управимся без тебя! От беда, беда…

– А вы до Архангельска едете? – зачем-то спросил задумчивый Федор.

– До него, милай! А там близехонько, верст сто пийсят, и на месте. Мокша, село наше, большое. А раньше больше было, до войны когда, а Логвиновых, почитай, шашнадцать семей!

– Трудно вам добираться, Ирина Михайловна.