Мой генерал

Стукнула оконная створка, распахнулась. Ворвался влажный ветер, надул белую штору, капли забарабанили по подоконнику. Федор притворил окно.

– Пойдем. – Он отряхнул руки, влажные от дождя.

– Куда?

– Сварим кофе, – предложил он сердито. – Все равно дождь идет.

Дождь не шел, а лил и, кажется, залил все вокруг, в том числе и остатки Марининого здравого смысла. Остались еще самоуважение, гордость, девичья честь и что-то в этом роде. Бабушка могла бы перечислить наизусть, а Марина нет."

"Про кофе никто даже не вспомнил.

Даже про себя, даже в горячке, Марина не могла это назвать. То, что он с ней делал. То, что она делала с ним.

Куда-то подевалась его фиолетовая распашонка. Марина понятия не имела, куда и когда, только теперь она трогала его, гладила, как будто пробовала на вкус вино, и с каждым глотком вкус становился все лучше и лучше.

Насыщеннее.

Она решила было ни за что на него не смотреть, но ей очень хотелось – о, ужас! – и тогда она стала смотреть.

Федор запустил ей руку в волосы и легонько сжал затылок, и она забыла про маму с бабушкой.

Он знал, что ни за что не станет спешить – разве можно?! Еще он знал, что ни за что не потеряет голову на полпути – ему не двадцать лет, и у него есть жизненный опыт! Также он был уверен, что поначалу ему придется только и делать, что говорить, чтобы не напугать профессоршу до полусмерти, и он почти подготовился к лекции – а как же!

Он ужасно спешил, потерял голову и не сказал ей ни слова.

Ни одного.

Он только тискал ее так, что отрывал от пола, гладил так, что на ней оставались красные пятна, вдыхал ее запах, терся щекой о ее волосы, держал ее за шею, чтобы она не могла ни отвернуться, ни уклониться, и ждал катастрофы.

Она совсем ничего про это не знает.

То есть скорее всего она знает то, что показывают в фильмах или пишут в умных книгах. То есть гораздо меньше, чем просто ничего.

Он земной мужчина с земными же желаниями и примитивными мужскими мозгами. Вряд ли он сумеет правильно изобразить то, о чем писали в книгах и что показывали в фильмах.

Да и никаких таких книг он никогда не читал! Может, надо было?

Профессорша возле его уха сдавленно пискнула и потянула свою руку, и ему пришлось освободить ее.