Мой генерал

– А долго можно… париться?

– Сеансик у нас четыре часа. Вы, значит, до двадцати четырех часиков можете. Никто там вас не обеспокоит, но, когда времечко выйдет, могут поторопить.

– Сеансик, который сейчас идет, начался в четыре?

– Совершенно точненько!

И провожала их взглядом до тех самых пор, пока малиновый коридор не свернул вправо.

Тут Марина выдернула у него руку, за которую он, оказывается, все время ее держал.

– Что это за дикая комедия?! С баней?!

– Это не комедия. Может, мне, как Павлику, страстно захотелось в баню?

– Это не мои проблемы.

– В какое именно положение?

– Ты зачем-то сказал ей, что мы хотим в баню! Конечно, она решила, что мы пойдем в нее вместе! Господи, мама сойдет с ума, если только узнает, что я!..

Федор Тучков немного подумал, а потом сказал:

– Ты можешь не ходить, если тебе не хочется. Я бы лично сходил, раз все равно дождь.

– Да администраторша решила, что мы с тобой пойдем… вдвоем! Господи, это ужасно! Она теперь все расскажет Валентине Васильне, и пойдут слухи… дурацкие!

– И что тогда произойдет?

Марина как будто поперхнулась, замолчала и посмотрела на него.

Черт его знает, что произойдет.

Скорее всего ничего не произойдет.

Просто очень страшно, вдруг мама узнает, что ее дочь-профессорша проводит время с «ухажером»!

– Ты не понимаешь. Мама меня не простит.

Он пожал плечами:

– За что?

– Ты не понимаешь, – повторила Марина. – За все. Я ужасно себя веду.

– Зато мы узнали, что Павлик с четырех часов завалился в баню. Во сколько ты была в беседке в первый раз? Марина помолчала, соображая.

– Точно до четырех! Наверное, даже еще до трех! Сразу после обеда.

Федор посмотрел на нее.

– Нет, – быстро сказала она. – Даже не думай. Павлика-то я ни с кем не перепутала бы!

– Ты приняла гипсового пионера с горном за Геннадия Ивановича.

– Ну и что? Там было темно, а я без очков вообще не очень хорошо вижу! Но все-таки не настолько, чтобы перепутать Павлика!

– Может, это был не Павлик, а гипсовая девушка с веслом?

Марина вовсе не хотела улыбаться, потому что они почти ссорились, и вообще пора исключить его из своей жизни раз и навсегда – может, получится хоть на этот раз? – вернуться в свой номер, засесть в кресло с книжкой и кружкой.