Мертвый остров

В Пороантомари попался беглый осетин, исчезнувший еще в апреле. За баней покойного Фунтикова разрыли могилу пропавшего ефрейтора. Нашли и подпольный водочный завод, но это уже стало второсортной новостью. «Садовники» как сквозь землю провалились.

Вечером в квартире начальника округа закрыли ставни. В караул заступили сразу шесть человек. Но Алексей больше надеялся на Голунова. Тот до полуночи писал свои признания о службе у японцев: имена, адреса, способы обучения в секретной школе. От его откровенности, возможно, зависело решение государя, и Калина Аггеевич старался.

За пять минут до полуночи он отложил перо.

– Уф! Легче «языка» взять, чем бумагу марать.

– Айда попаримся, – предложил надворный советник.

С тех пор как в обслугу приняли рыжебородого костоправа, баня топилась каждый день. Старика звали Зот Зотыч. Он оказался опытным массером[67]. Лыков, несмотря на относительно молодые лета, весь уже был передырявлен. И раны нет-нет да напоминали о себе. Дедушка натирал его каким-то хитрым маслом на травах с медом, а затем «правил».

Каждая мышца, каждая косточка пела и играла в сильных пальцах банщика. Сыщик словно выпивал живой воды…

Приятели уединились в бане. У двери стоял часовой, а в раздевальне сложили ружья и револьверы. Но никто на них в эту ночь не напал. Видимо, потеряв четверых, «садовники» не могли уже активничать.

– Расскажи мне про этих онива-бан, – попросил Алексей. – Что они могут? Чем опасны?

И Голунов рассказывал чуть не до утра. Его слова звучали как сказка. Или как бред… Ну не может же такого быть! Лыков то смеялся, то бранился.

Но комендант уверял, что это все правда. Загадочные онива-бан, или, иначе, синоби, могут творить чудеса. Есть, к примеру, такое учение: «червь в теле». Оно готовит провокаторов, которые занимаются мятежами в стане врага и очерняют верных[68]. Есть искусство притворяться мертвым на поле боя, а затем внезапно оживать и нападать на противника с тыла[69]. Есть школа, как метать ножи и отравленные звезды[70]. Есть школа кулачного боя[71]. Вроде английского бокса, видать… Или искусство нескольких жизней[72]. Это про капитана Такигаву, который вместе с тем торговец бакалеей Ёэмон. Такие вещи разум Алексея еще принимал. Но другие россказни Голунова вызывали только смех. Например, искусство становиться невидимым![73] Экая глупость… Или когда человек голосом изображает землетрясение[74]. Да так, что враги в панике разбегаются… Детский лепет! Невозможно так закричать, чтобы земля зашаталась под ногами.