Марш обреченных

Однако же, Эдвард Мюррей возглавлял парламентскую комиссию и, как поговаривали осведомленные люди в верхах республиканской партии, считался одним из вероятных претендентов на президентский пост. Это факт и поставил крест на дальнейшей политической карьере видного политического деятеля страны белого орла.

В одно прекрасное утро (во всяком случае с нашей точки зрения оно несомненно было прекрасным) в роскошный особняк владельца заводов, газет, пароходов явились агенты Федерального Бюро Расследований и, предъявив постановление окружного прокурора, потребовали у нашего подопечного продемонстрировать им коллекцию ювелирных изделий, служившую предметом особой гордости сенатора Мюррея.

Как можно предположить, эта экскурсия закончилась для него печально.

Пришедшие оказались большими знатоками искусства, в особенности ювелирного. Однако их интерес к продемонстрированным сокровищам был сугубо профессиональным. Часть изделий, содержащихся в коллекции, оказалось похищенной. Причем ни где-нибудь, а в том самом ненавистном сенатору Советском Союзе.

Грандиозность скандала, разыгравшегося вокруг сановного «скупщика краденного» нетрудно себе представить. Спасибо свободной прессе, она никогда не оставляла без внимания результаты нашей работы.

Как и подобает всякому уважающему себя преступнику, Эдвард Мюррей напрочь отрицал свою причастность к похищению и скупке краденного. Он даже нанял частного детектива, пытаясь разобраться в этой истории. Все тщетно! Карьера политика для него была окончена.

Суть же происшедшего заключалась в следующем. Незадолго до описываемых событий в Интерпол обратился бельгиец шведского происхождения Курт Свенсон, заявивший, что, по его сведениям, в руках известного американского политика Мюррея находятся похищенные из частной коллекции в Советском Союзе ювелирные изделия на общую сумму в два с половиной миллиона долларов. Дело осложнялось тем, что по поводу этих самых украшений у Свенсона существовала договоренность о продаже. В счет общей суммы в СССР было переведено полмиллиона долларов аванса.

Имелось даже соответствующее разрешение Министерства Культуры, оформленное безупречно по сем правилам. Сделка не состоялась из-за скоропостижной гибели владельца коллекции, которая, несмотря на отсутствие внешних признаков насильственной смерти, весьма напоминала заказное убийство. По данным Свенсона, украденные драгоценности были выставлены на частном аукционе некоего Шарля Форуа, но проданы ещё до начала торгов.