Марш обреченных

Можно предположить, что Крючков, испуганный приближающимся крахом Союза хватался за любую, кажущуюся ему перспективной возможность, но тогда приходится констатировать, что настроение председателя КГБ были неплохо известны за океаном. Впрочем, во всяком другом случае, подобная встреча просто не могла бы состоятся.

– Все это мне понятно, – тянет Крючков и, по всей видимости сверлит визави взглядом, пытаясь копировать своего бывшего начальника. Но он – всего лишь жалкая тень Андропова и всего-то общего между ними – занимаемое кресло.

Дожились! А как там у нас насчет данайцев, дары приносящих? Пожалуй, данайцами нас не запугаешь!

– Предложения? – похоже, подобный поворот разговора смутил и самого Коулера. Впрочем, находится он чрезвычайно быстро. – Какие могут быть предложения? Мы не вмешиваемся в чужие дела!

Скупая мужская слеза наворачивается на мое недреманное око. Хочется упасть на грудь неизвестному другу и закричать: «Макс! Мы тоже.

– Я хотел бы только заметить, – продолжает американец, не ведая о моих запоздалых восторгах, – что если в вашей стране действительно найдется крепкая рука, способная остановить этот катастрофический распад, то Запад не будет возражать слишком сильно…

Новые слезы умиления. Как тут не вспомнить Великого Комбинатора: «Запад нам поможет! Полная тайна вкладов, то есть союза».

– США – это ещё не весь Запад.

– Я сказал Запад? – удивленно произносит Коулер, тем самым тоном, каким ловкий продавец всучивает наивному покупателю негодный товар: «Неужели я сказал сто долларов? Ну что вы, конечно же, девяносто пять! Только для вас, поскольку вы мне глубоко симпатичны!» – я ошибся, простите.

Странное впечатление. Уровень охмурежа шефа могущественной спецслужбы, которой ещё совсем недавно пугали подростков в голливудских боевиках, вчерашнего начальника разведки КГБ – нечто среднее между соблазнением проститутки на Тверском и разговора доброго следователя с малолетним преступником.

– Но то, что вы предлагаете…

– Мы ничего не предлагаем.

– Да оставьте вы, наконец, свои дипломатические выверты! Откровенность за откровенность. То, что вы предлагаете, называется государственный переворот! Я правильно понимаю?!

Все, спекся. Сам себя засветил.