Марш обреченных

Однако все кадровые перестановки в верхах спецслужб вероятного противника находятся под бдительным контролем наших спецслужб, как впрочем, и наоборот, естественно всплывший невесть откуда посреди горного озера кит вызывал бы у меня куда больше доверия и понимания, чем возникший из ниоткуда разведчик подобного уровня. Значит, скорее всего, его должность не учтена в официальном табеле о рангах страны Американии. Такая себе, частная поездка. И если кто-то вдруг считает, что подобное возможно, пусть попытается провернуть эту ситуацию в обратном направлении.

Успех подобной поездки, прямо скажем, более чем гадателен.

Значит, должен был существовать мостик, между пунктом А и пунктом Б. Если играть теми картами, что на руках, то на роль начала мостика вполне подходит Горелов-старший. Связь с группировкой Мюррея, судя по его нынешнему экономическому союзу, у него плотная, а здесь… Опять, словно капитан Немо на своем Наутилусе всплывает фигура полумифическая, но скорее всего, реальная – «Жером», человек, курировавший акции Горелова из Москвы.

Между ним и Гореловым стоял наш генерал. «Я слишком много знал», – как говорил мой друг, ныне покойный. Логичная схема? Вполне. Но увы, лишь одна из возможных.

– Наши аналитики тоже предполагают подобные варианты, – дипломатично замечает Крючков, очевидно подустав от затянувшегося прощупывания обстановки.

– Это естественно, ибо ничего другого не остается, если… – пауза затягивается, как петля в заячьем силке.

По-моему, Бернард Шоу изрек: «Чем больше пауза – тем больше актер». Актер, с которым нам приходится иметь дело, принадлежит к когорте великих. – Если только не поменять людей, стоящих у руководства страны. Сейчас ей нужна крепкая рука, способная навести порядок, и на данный момент мы в этом заинтересованы не меньше, чем вы. Нам ни к чему, чтобы в складе ядерных боеприпасов, именуемом СССР, произошел взрыв. Потому что осколки его разлетятся по всей планете."

"Воистину, откровенность – самое изощренное коварство. Неужели же шеф КГБ действительно мог предполагать, что все сказанное ему собеседником, всерьез могло подвигнуть тех, кто стоял за Максом Коулером, рассматривать кандидатуру самого заядлого борца с империалистической угрозой в качестве подходящего объекта для переговоров? Абсурд! И все же.