Ловушка для беглецов

Да и потом, я свою мать знаю: она может и с работы отпроситься ради Алёшки, чтобы помочь ему, и тогда уж никуда не сбежишь.

«Нет, домой ночевать не иду, — решил я. — Фимке тоже нельзя. Родители обязательно спросят про дневники, а это конец всему!»

Я подошел к забору. Убедившись, что за ним никого нет, пролез в дырку на территорию фабрики и быстро перебежал к конторе. Дверь чердака была открыта, но оттуда не доносилось ни звука.

«Молодцы, — подумал я, — все-таки научились тихо сидеть». И свистнул три раза.

Тут же сверху показалась белобрысая голова Алёшки.

— Ты что? — улыбнулся я. — Заждался? Спускайте лестницу."

"Алёшка исчез, ничего не ответив. Мне показалось это странным, что он молчит, да и Фимка почему-то не отзывается. Я уж подумал: «Не случилось ли что?» Но тут к моим ногам упала розовая лестница.

Подниматься было тяжело, тяжелее, чем в первый раз. Устал я, да и оторванная подошва за материю цеплялась. Но я все-таки залез и, перевалив через верхнее бревно, втащил на чердак ткань и сел прямо на шлак около двери.

— Фимка где? — спросил я, тяжело дыша.

Алёшка обиженно поджал губы и промолчал.

— Ты что? — не понял я его. — Тебя ведь спрашиваю! Где Фимка? — оглядывался я.

На чердаке стало темнее, и печная труба вдалеке казалась совсем черной. Даже не верилось, что мы недавно обедали на том месте. Особенно темно было внизу и в углах чердака. Нижние толстые бревна еле виднелись в полумраке. Ворованная ткань была аккуратно собрана в мешки.

— Как же так… Он что — не приходил?! — удивлялся я.

Алёшка криво усмехнулся и пожал плечами:

— Я думал, вы никогда больше не придете…

Я даже обиделся на него за такие слова:

— А ты про свою мать почему не спрашиваешь?

— Я уже понял… — тихо ответил он и вдруг так же тихо заплакал.

Вот что я не люблю — так это когда плачут! Если ты сам плачешь — это ничего, это еще терпеть можно. А вот когда кто-нибудь другой — это в сто раз хуже, чем ножом по сковородке царапать.

— Ты это, Алешк… Хватит тебе! — начал я его успокаивать. — Хватит. Ну чего ты!..

— Может, они меня бросили?.. — тоненько всхлипнул он.

— Кто?

— Мама с папой…

— Ты что, дурачок!.. — обругал я его. — Да знаешь, как далеко эта Камчатка! Знаешь? Ты географию учил?!

— Учил…

— Учил! Если б учил, то не плакал бы!

— А я и не плачу, — говорил он, а сам плакал.