Ловушка для беглецов

У меня левая нога немного побаливала, но я, конечно, не подал виду:

— Да так — ничего особенного…

— Здорово ты шмякнулся!

— И ничего не шмякнулся, просто не рассчитал…

— Вот это да! — удивился Фимка. — У тебя даже подметка оторвалась!.. Смотри.

Точно, у одного ботинка подметка была оторвана больше чем наполовину. Я отогнул ее и увидел темно-синий носок с маленькой дырочкой на мизинце. Ботинки были старые, но я знал, что мне все равно попадет за них.

— Это ты, наверно, за гвоздь зацепился. Нога не болит? — участливо спросил Фимка.

— Да ладно тебе! — отмахнулся я."

"Мне было обидно, что я спустился хуже Фимки, а тут еще и подошву оторвал. Но ему же не докажешь, что все дело в альпинистских ботинках — мои-то скользят. Чтобы он не приставал со своими дурацкими вопросами, я отвернулся и посмотрел на чердак. Алёшка глядел сверху испуганно, видно было, что он тоже переживал за меня. Я не выдержал:

— Ну что смотришь! Все нормально. Убирай лестницу.

Алёшка быстро втянул материю на чердак.

— Пока! — сказал я Фимке. — Тебе направо, мне налево.

— Может, на автобусе лучше? — кивнул Фимка на рваный ботинок.

— Без тебя знаю! Ты давай быстрее с лопатами возвращайся.

Ты тоже скорей приходи, — сказал он, и мы, помахав на прощание Алёшке, пошли в разные стороны.

Фимка побежал в поселок к себе домой, а я заковылял через огороды в парк, за которым сразу начинался город.

Как мне объяснил Алёшка, его родственники жили напротив аптеки в пятиэтажном доме. Наша школа находится неподалеку, и я сразу вспомнил этот дом, потому что на нем стоит «Труд».

Я знал, что туда топать прилично и лучше было бы доехать, но не хотелось рисковать. Механик так и пасся на автобусной остановке — это было его любимое место. Он там все лавочки своим именем изрезал.

«Ничего, — думал я, идя по аллее парка и поглядывая по сторонам, — тише едешь — дальше будешь.

Я старался идти быстро, но это у меня плохо получалось: мешал разорванный ботинок. В парке еще можно было не обращать внимания на то, что подошва подворачивается и шлепает о землю, потому что народу здесь почти не было.