Ловушка для беглецов

Мне стало неудобно, неловко, что ли, — как же я мог забыть о нем! Еще подумает, что мы трусы, и я отмахнулся от Фимки:

— Ладно, что-нибудь придумаем! Сейчас светло, и бояться нечего. Пойдем посидим, а то я набегался за день. Алешк, пошли, — хлопнул я его по плечу. — Ты есть хочешь? Я тут провиант принес.

В книжках про экспедиции еду никогда не называют едой, а только провиантом.

— Я пить хочу, — засмущался Алёшка, — у меня печенье было, но я его съел… — почему-то оправдывался он.

— Печеньем сыт не будешь, — усмехнулся я.

Перетащив чемодан и подстелив под себя большую кучу материи, мы уселись за печной трубой, так чтобы нас не было видно от чердачной двери.

Рядом валялся фанерный ящик. Подвинув его ближе, я поставил на него термос с чаем, банки с жареной картошкой и супом, хлеб — все, что положила Наташка.

— Рубайте. Это сестра мне дала, — объяснил я Алёшке. — Ты ешь, ешь, не стесняйся. Вот суп с курицей…

— А ложки нет? — спросил он.

— Ложки? Ложки нет — забыл. Да ты так, из банки, через край прихлебывай.

— Вот и ложки нет… — недовольно пробубнил Фимка.

— А тебе она зачем? Картошку можно и руками есть. Вот так, — и, опрокинув банку, я высыпал в свою ладонь целую горку еще теплой, маслянистой картошки.

За трубой мы устроились отлично. Сидели вокруг ящика, словно какие-нибудь кочевники, поджав под себя ноги. Солнце уже немного склонилось, и теплые лучи его падали прямо на наш стол.

Вокруг валялась и висела ткань, разбросанная Фимкой и Алёшкой по всему чердаку. Слышно было, как голуби царапали коготками по железной крыше.

Поев немного, Алёшка передал банку мне:

— Я не могу, тут лапша очень большая — глотать больно.

— Может, у тебя ангина? — забеспокоился Фимка.

Алёшка прокашлялся:

— Нет, я просто охрип.

— Лучше чай пей: он горячий, от простуды помогает.

— Ангина — это ерунда! — сказал я, запивая картошку супом. — Я этой ангиной тыщу раз болел. Пей чай.

— Паша, мне Фима сказал, что вы уходите завтра? — прихлебнув чаю, спросил Алёшка.

Я строго посмотрел на Фимку:

— Уже сказал?!

От моего взгляда он даже поперхнулся и сразу начал оправдываться:

— А что тут такого! Ну и сказал. Все равно мы завтра уйдем. А потом, я не кому-нибудь сказал, а ему…

— Ладно, сказал так сказал, — смилостивился я. — Уходим мы, Алешк, завтра утром уходим.