Леди не копают могилы

В нос ударил терпкий запах трав.

— Что это?

— Специальный успокоительный сбор, — ответил Гордис. — Просто чай, чтобы вы успокоились и крепко поспали.

Диана сидела в кресле в своей комнате, а старый дворецкий возвышался над ней и, казалось, уходил макушкой в потолок, словно острый шпиль башни.

— Пейте. — Чашка толкнулась в пальцы настойчивее, и Ди наконец уступила, обхватила ее ладонями.

Однако пить не спешила, так и держала на коленях и смотрела на старика снизу вверх. Истерика, какой у нее еще не случалось никогда в жизни, имела воистину опустошающий эффект.

Как Гордис и Тария довели ее до комнаты, в памяти не отложилось вовсе. Потом дворецкий усадил Ди в кресло и попытался укрыть одеялом (тем самым, которое теперь валялось на полу в углу — когда она успела его отбросить?). А экономка куда-то убежала и быстро примчалась с чашкой чая. Всучила Гордису и больше не возвращалась.

— Где Тария?

Старик пожал угловатым плечом.

— Пошла все разузнать.

Но этот ответ Диану не устроил.

— Мне — надо все разузнать, — возразила она. — Нужно узнать, что с Марко. Охрана неверно все поняла."

"Ди даже подалась вперед, намереваясь подняться, отчего чашка качнулась, и ей на брюки упали несколько еще горячих капель.

— Нет, пейте чай, — повторил дворецкий и подошел еще ближе, нависая над ней и ясно давая понять, что встать и уйти не даст. — Охрана все поняла верно.

— Марко меня защищал.

— Бесспорно, — сухо согласился старик и на мгновение задумчиво поджал тонкие бледные губы. — Пейте, миледи.

Диана с сомнением покосилась на чай.

— Я от него не усну?

— Уснете, — флегматично ответил тот. — Крепко и надолго.

— Тогда я не буду! — Ди ухватила чашку за тонкую ручку, намереваясь или вылить ее содержимое прямо на пол, или вообще запустить ею в стену.

И тут на ее запястье легла ладонь в белой перчатке.

— Леди Делавер, послушайте меня, пожалуйста, — попросил Гордис. — Если вам не безразлична судьба Марко, пейте чай и ложитесь спать. До утра. Сейчас вы сделаете только хуже.

И так проникновенно заглянул в глаза, что Ди тяжело сглотнула и, стоило старику от нее отступить, отпила-таки из чашки. Язык опалило горечью, а по пищеводу побежало тепло.

— Что с ним теперь будет? — спросила Диана.