Крепостная

Давай ужинать будем и по порядку нам рассказывай. Столица никак! – Осип расцвел красным маком, когда заметил меня, вернувшись. За ним следовали наши близняшки, тоже кинувшиеся меня обнимать.

— Давайте все за стол, там и расскажу, - я порадовалась, что Нюра с Глафирой Германа уже в баню отнесли. А после бани должны были его в кухне этими самыми жирами смазывать, на которых настаивала Нюра.

— А я тут, Надя, как османский император среди баб. Шаг делаю, а они тут как тут. Кто с пирогами, кто с платком – горло завязать, чтоб не простыл.

"А Лидия наша… свет Львовна стулик рядом с ним уже заняла, подкладывает чего-то на тарелку, настаивает отказаться от малосольных огурчиков в пользу свежих. Указывает на то, что надобно было халат накинуть на рубаху, а то «тепло-то оно тепло, но сквозняков нам бояться надобно».

— Вот и хорошо. Я так и знала, что нам в доме мужчина требуется! – поев немного, собравшись с силами, начала я.

— Хорошо бы. Надеюсь, Петр-то приедет с потомком, как родится! Здесь и баня, и печи. А что там в Петербурге? Сырость да чахотка! Надо детей здесь растить! – совершенно к месту продолжил Осип.

Я покачала головой, соглашаясь, но заметила, что он меня пока ни в чем не заподозрил.

— А ежели они против будут ворочаться в Верхнеуральск? – предположила я.

— Забрать тогда следует мать с дитем.

— Это да, Осип Германыч. А как думаете, Петр сына бы назвал? – я лезла на рожон, чтобы эмоционально наш барин был готов уже ко всему.

— Думаю Осипом. Хорошо ведь, когда по порядку. Щас это уже не в моде.

И Герман, завернутый в шерстяное одеяло после горячей бани, попавший в душно натопленный дом, заревел.

Осип замер и посмотрел почему-то не на дверной проем, что ведёт в коридор, а на меня.

— Я привезла его, барин. Только его не Осипом звать, а Германом.