Трогать нельзя

А так, несмотря на то, что порой было несладко, я связями своими и своего отца не пользовался.

За это уважают. И принимают, как равного. С поправкой на возраст, естественно.

Я не питаю иллюзий.

Те, кто так долго держатся у власти, на таких должностях, давно уже растеряли всякие моральные ценности, переступят через кого угодно на пути к своей цели. Уже переступали. И не раз.

Но все же есть что-то, что ценится даже в этом прожженном мире. Это умение не терять человеческое достоинство.

И такие люди на вес золота.

Их не надо подставлять. Им надо помогать. Потому что потом, в перспективе, больше получить можно.

И вот теперь, разглядывая их спокойные лица, я понимаю, что они тоже все понимают. И знают, что не просто так я так подсуетился.

Но воспринимают это спокойно. Как должное.

В их понимании, я все правильно делаю.

Пригласил посидеть по-людски, вспомнить прежние времена, устроил все тепло и так, как им нравится.

И они тоже не будут херней страдать.

А, возможно, что даже и в курсе моих проблем.

Потому что да, я ни о чем никогда не просил. Но то, что за мной все же приглядывали и ненавязчиво помогали, знал прекрасно. И тоже не вставал в позу.

— Сам-то не хочешь, как в старые добрые, на ринг? — Виктор, выпив залпом коньяк, кивнул на неприметную дверь, ведущую в основной зал спортклуба. Там как раз начинались разминочные.

Через полчаса примерно можно будет и посмотреть. Для этого достаточно выйти из комнаты на не просматриваемый балкон. Оттуда прекрасно видно ринг.

— Нет, форма не та уже, — смеюсь я, и дядьки подхватывают снисходительно.

— Да, я в курсе, — кивает дядя Паша, щелкая гильотинкой очередную сигару, — с утра заместитель принес. Подозрительная активность. Сам-то чего не позвонил?

— Не люблю, знаете же, — я гляжу прямо, понимая, что прелюдия завершилась. Остальные трое мужиков сидят, курят, выпивают, лениво перекидываются картами. И слушают.

— Малинский приглядел земельку, — Василий Сергеевич, один из главных чиновников города, в ведении которого и земельное хозяйство в том числе, усмехается. — И через своих давит. Я хотел тебе, Сереж, звонить уже. А ты, смотрю, молодец, просек ситуацию. И отбиваешься.

Малинский, значит… Я, в принципе, что-то такое и думал. Еще один москвич, открывший уже у нас два больших и на редкость безвкусно выглядящих торговых.