Трогать нельзя

— Малыш, иди сюда, — я чувствую себя отчего-то совершенно выжатым. И мне не хочется разговаривать. Хочется смотреть на нее, трогать ее, целовать ее. — Хватит уже. Этот урод предлагал хрень. Моя женщина не будет петь в кабаке. И вообще развлекать публику. Нехер.

Она открывает рот, ошеломлённая моими словами.

— Это… Это что еще за хрень? Ты с чего вообще взял, что можешь мне указывать? Ты и раньше права не имел, я совершеннолетняя, вообще-то. Но раньше я тебя слушалась. Зачем-то. Но знаешь…

— Знаю, — я делаю резкое движение, вылавливаю ее за руку, сажаю на колени и тут же, не слушая возмущенный писк, зарываюсь в короткие волосы на затылке носом, вдыхаю ее запах.

Ох, кайф какой… Нет, все правильно я сделал. И вообще, если и было чего правильного в моей жизни, то вот это вот. Эта девушка, которую я сделал своей. — Все знаю, малыш. Ты злишься, что я вчера тебе не дал с ним поговорить. Что в телефон залез. Понимаю. Это плохо. Но я такой. Ты это знала и раньше. Ничего не изменилось же…

Я не могу сдержаться, усиленно тискаю ее, лезу лапами под футболку, добираюсь до остреньких сосков, сжимаю, и Татка начинает дрожать.

Она уже не вырывается, просто сопит, все еще гневно, но щечки уже красные, губки дрожат, глазки лисьи блестят.

— Так нельзя все равно, понимаешь? Я думала, что ты просто меня стерег, когда сестрой считал… Ну, знаешь, как старший брат, — бормочет она, упираясь мне в плечи ладошками и немного изгибаясь, чтоб избавиться от наглых пальцев, ласкающих острые вершинки сосков.

— Теперь ты — моя женщина, — хриплю я ей в шею, а потом мягко прикусываю, с удовольствием ощущая, как Татка вздрагивает, как мурашки по коже рассыпаются, — я с тебя вообще глаз не спущу…

— Но это отдает маньячеством, ты же понимаешь? Это как-то… Болезненно… — она, в противовес своим возражениям, с готовностью выгибается, подставляя под мои губы еще плечики и грудь.

Я, естественно, не упускаю шанса.

— Похер… Вот похер, да? — бормочу, уже развернув ее полностью к себе, стягиваю майку, задыхаюсь от нехватки воздуха, когда смотрю на ее голую небольшую высокую грудь, провожу по ней ладонью, щедро и жадно тиская.

Моя лапа смотрится на ее тонком смуглом теле жутковато. И очень правильно. Ну, для меня. Чудовище и красавица, все как по классике.

— Нет… Слышишь? Нет…

Я не слышу. И вообще, она «нет» говорит чему? С чем не согласна? Со словами моими? С действиями?

Наверно, со словами. Потому что действия ее тело очень даже благосклонно воспринимает. Правильно очень.