Трогать нельзя

Завтра еще кандидатов посмотрю, — коротко отвечаю я, не пускаясь в комментирование ситуации, — и тех, кого не сегодня не успел… Эээ… Тоже на завтра.

Не без удовольствия наблюдаю за позеленением лиц кандидатов и думаю, что процесс поиска нормальных сотрудников усложняется в разы.

Но, с другой стороны, это не моя печаль, а Тамары. Зря я ей, что ли, бабки плачу?

Обхватываю свою сводную сестренку за талию и вывожу прочь.

У нас с ней, конкретно сейчас, будут очень важные дела.

А потом — вся жизнь.

Вместе. ‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эпилог.

— Знаешь… — Я задумчиво провожаю взглядом взмыленного Даню, спешно несущего орущую Миланку в комнату мамы и ребенка на благоустроенной германской заправке, — я думаю, что мы с тобой еще слишком молоды, чтоб быть родителями…

— Неужели? — фыркает моя жена, невзначай проводя нежной ладошкой по животу и забираясь под майку, — а кто меня еще вчера убеждал, что пора уже? А?

Я внимательно отслеживаю путь ее пальчиков до моей ширинки, в голове сразу куча мыслей от «А не зайти ли нам с Таткой в туалет сейчас? Типа, срочно надо…» до «Пожрать, поспать, потом опять пожрать, спина болит, сука, нахера поехал?».

Но это было вчера.

А сегодня у Миланки болит животик. Или зубки режутся. Или еще какая напасть приключилась, которую хер поймешь. Малявка же не скажет, только ором дает понять, что явно что-то не то.

Но вот то, что что-то не то, мы уже все поняли. Потому что четвертый раз незапланированно останавливаемся.

К Дане, после первых двух матерных рыков, уже никто не пристает с помощью, всем понятно, что, если б мы могли чем-то помочь, то явно бы он не постеснялся спросить. Просто терпим.

Миланка проявила себя стойким путешественником, и только сейчас, на пятый день пробега слегка скандалит.

В принципе, на этот случай у нас есть план.