Трогать нельзя

Другим — нельзя!

Я кончаю с диким звериным рыком, уложив Татку обратно на столешницу и вколачиваясь уже бешено и жестоко. За всем происходящим упускаю момент, когда она кричит от кайфа. Кажется, это происходит за секунду до меня.

Без сил валюсь на кресло, успев только штаны подтянуть.

Утаскиваю безвольно лежащую Татку к себе на колени, обнимаю, прижимаю к себе. Медленно ласкаю грудь прямо поверх футболки. Как всегда, без белья. Засранка.

— Дурак ты, Серый, — шепчет она, утыкаясь в мою мокрую от пота шею носиком и тихонько целуя.

— Оно заметно было. По видюхам. — Ревниво бормочу я, сжимая сосок прямо по футболке, она шипит от легкой боли.

— Дурак, говорю же. Это же шоу-бизнес. Вано — гей."

"Я глажу ее, перевариваю информацию. И ощущаю, как мой блядский мир, который буквально пятнадцать минут назад был серым и тусклым, опять расчерчивается всеми цветами радуги. Она у меня на коленях. И это так правильно. Это так хорошо. О чем я думал, дурак, когда отпускал ее? Почему не решил вопрос по-другому? Сейчас-то я явно по-другому бы все решил…

— Назад когда?

— Ох… — она начинает мягко целовать мою шею, постепенно увлекаясь и ерзая на моем, уже зарождающемся стояке.

— Ну и что это значит?

— Это значит, что ты, Серый, и в самом деле дурак. — Мурчит она, трется, как кошка, укрепляя мое положение в штанах, — ну куда я поеду? Какой, нахер, контракт? Повеееерил…

— Ладно.

Я ссаживаю ее с колен, Татка протестующе пищит, но я неумолим. Оправляю на ней юбку, закрывая дыру на колготках. Застегиваю штаны.

Перед тем, как выйти, поднимаю ее за подбородок:

— Нам надо серьезно поговорить, да, сестренка?

— Да, братик, — скромно опускает она глазки, — только джинсы поправь, а то там у тебя полная приемная народу была. Испугаешь…

— Коза, — смеюсь я, беру ее за руку и выхожу из кабинета.

И прямо на пороге меня встречают ошарашенные взгляды кандидатов и Тамары.

Я понимаю, что кое-что они, похоже, услышали. Татка, все же, громкая девочка. Но, вот реально, глубоко похеру. Не до них.

Тамара, красная, как рак, только осуждающе качает головой:

— Сергей Юрьевич, когда я говорила про стресс-интервью, я имела в виду… Эээ… Несколько другой формат собеседования.

— На сегодня все, Тамар.