Контрольный поцелуй

Люблю квасных патриотов! Да вода «Перье» пьется во Франции уже целое столетие и по своим целебным качествам приближается к нашему боржоми. Только где он, настоящий боржоми? Ладно, не хочет «Перье», пусть хлебает водицу из лужи под названием «Московская минеральная».

– Не знаете, куда подевался братец? – без лишних вступлений задала я главный вопрос.

– Дома, наверное, или на работе, – совершенно спокойно ответила директриса.

– А где он трудится?

Жанна Яковлевна пожала плечами:

– В какой-то фирме, где ремонтируют автомобили, но ни названия, ни адреса не знаю.

Да и к чему мне? Я же к нему на работу не езжу.

И то верно.

– А с Ирой он давно живет?

Савостина подняла глаза к потолку:

– Да уж около года, наверное…

– Родственников ее знаете?

– Нет, – помотала головой Жанна, – честно говоря, и с ней лично незнакома. Брат только рассказывал, что положительная, аккуратная женщина, вроде уже замужем была, детей нет.

– Где работает?

– Понятия не имею.

Не получив и тут никакой информации, я выскочила из больницы и опять поехала в Оружейный переулок.

Сначала забежала в домоуправление и, прикинувшись агитатором партии ЛДПР, в два счета узнала у гориллоподобного домоуправа, что у Ирины фамилия Романова, место работы – библиотека шестьсот шестьдесят девять. В соседней с ней квартире проживала Зинаида Андреевна Творогова. Вооруженная этой информацией, я решила на сегодня успокоиться. День оказался неудачным, закончу лучше его тихонько дома. Попью чаю, потом лягу в кровать, почитаю детективчик…

Жара потихоньку уходила, начался дождь.

Застряв в безумной пробке на Садовом кольце, я опустила стекло и вдохнула свежий воздух. Все-таки хорошо, что лето уходит. Я люблю осень, не только сухую и солнечную. Холодный дождь, грязные лужи – словом, все то, что приводит большинство людей в уныние, мне нравится. Люблю самую омерзительную осеннюю погоду!

Машины медленно, черепашьим шагом двигались в сторону Тверской. Я ползла вместе со всеми. Ну какой смысл злиться, все равно быстрей не доеду."

"Между машинами, ловко орудуя костылями, прыгал одноногий парень, по виду лет пятнадцати.

В руках мальчишка держал большой пакет, на груди болталась табличка: «Помогите на протез». Подавали немногие, но юноша не расстраивался, а скользил между автомобилями. Оставляя без внимания «Москвичи» и «Жигули», он ориентировался в основном на иномарки. Наконец добрался до меня.

Вообще не люблю подавать милостыню, в особенности старухам с жалостливым голосом и цепким взглядом.