Хулиган. Его тихоня

— Ну, лучше ведь сказать ему, что она беременна, чем сказать, что у нее хламидиоз, правда?

Теперь и моя челюсть отвисла.

Что…? Что, блять?!

А затем моя голова откинулась назад и я засмеялся во все горло. Ксюша пыталась утихомирить меня, отчего я засмеялся еще громче. Парни наблюдали за нами с одинаково растерянными лицами.

— Что еще?! Добить меня решили?! Что там, двойня, тройня?! Сделан тест ДНК?! Что?! — откровенно паниковал Громов. — Какого хера тебе смешно?! У тебя друг, на минуточку, в задницу попал! В полную, блять!

Когда я смог перебороть себя и успокоиться, я посмотрел на Ксюшу, которая была в шаге от потери сознания из-за столь стрессовой ситуации.

— Она не беременна, — успокоил я Громова, притягивая Ксюшу вместе с креслом к себе и обнимая.

— Фух! Слава Богу!

— Но у нее хламидии.

Теперь настал черед Рябинина с Черепом смеяться от души с нелепой ситуации друга. Череп даже скатился на пол, от сотрясаемого его тело неконтролируемого гогота.

Я ухмыльнулся, глядя на растерянность, написанную на физиономии Громова.

— Хламидии?! — Громов посмотрел на Ксюшу. — Зачем ты сказал мне, что она беременна, если у нее хламидии?

— Потому что новость о беременности заставила тебя отказаться от поездки к ней. А с хламидиозом я не была так уверена, — беспокойно призналась Ксюша.

Он слегка побледнел, откинувшись на спинку кресла. Потому что для него что одна новость, что вторая — были невероятно хреновыми.

— Не, блять.

— А еще… — вновь начала Ксюша.

— Нет, Ксюх, пожалуйста, скажи, что это всё! — взмолился Громов, который был уже готов встать перед Ксюшей на колени.

— Прости, но я должна тебя предупредить, — сожалеющее отозвалась она и продолжила: — У тебя еще может быть сифилис от Вики Пантелеевой и гонорея от Арины Усовой. Я не знаю, правда это или нет, но мне так сказали. Вот… — закончила она шепотом.

В комнате повисла ошеломительная тишина.

Я медленно повернул голову и увидел, как расширились глаза Громова. Его рот стал закрываться и открываться, как у рыбы, а лицо позеленело.

Я снова начал посмеиваться, а Ксюша, напротив, смотрела на Даню с сочувствием.

— Я не знал, что они чем-то болеют! — воскликнул Громов, подскакивая на ноги. — Я, блять, не знал!

— Я… не могу… дышать… — хрипел Череп на полу, будучи заложником собственного смеха.