Хулиган. Его тихоня

Я просто продолжал стоять на коленях, как делал каждый год в один и тот же день, глядя на могилу матери, снова и снова переживая боль ее потери.

А затем я неожиданно услышал ее голос, мягкий, мелодичный, а после и вовсе почувствовал ее.

— Леша.

Я спал. А иначе как это было возможно?

Чья-то рука мягко легла на мое плечо и я машинально повернул голову, чтобы посмотреть на нее.

Я точно спал.

Мои глаза медленно переместились с маленькой ладони на лицо девушки, которую я никак не ожидал здесь увидеть.

Ксюша.

Ее взгляд остановился на надгробии моей матери.

Все это было не по-настоящему.

Это никак не могло быть реальностью.

Я мог поверить в действие таблеток, но не в реальность происходящего…

Но когда ее теплая рука нашла мою, я понял, что она была настоящей. Это не иллюзия моего больного разума, это все было взаправду.

— Здравствуйте, Мария Олеговна. Я Ксюша, девушка Леши.

Мой взгляд поднялся к ее лицу. Это было неожиданно, как удар тупым предметом по голове, но, черт возьми, как это могло быть так больно и приятно одновременно?

— Возможно… я не самая лучшая девушка, потому как обычно на меня не обращают внимания и порою мне проще закрыться в одиночестве с книгой, чем выйти к людям, но зато я умею готовить и хорошо справляюсь с домашними делами.

Уголок моих губ приподнялся, когда боль внутри меня стала медленно утихать.

— Иногда ваш сын может быть очень страшным.

Я поднял глаза к ночному небу и вздохнул. Ксюша взглянула на меня, и даже в темноте, боковым зрением, я увидел, как она покраснела.

— Но он также может быть и очень милым.

— Ты уже закончила рассказывать моей матери о моих прекрасных качествах? — наконец произнес я в отчаянии.

Ксюше хватило наглости бросить на меня неодобрительный взгляд.

— Тише, Леша. Я разговариваю с твоей мамой.

Я горько усмехнулся и лишь тихонько покачал головой.

— Так что, вы можете не беспокоиться. Я обещаю позаботиться о вашем сыне. Я всегда буду с ним.

Всегда.

На этот раз я почувствовал себя так, словно кто-то ударил меня ногой поддых. Дышать было трудно, но не от боли, а от лавины обрушившихся на меня эмоций.

Ксюша поднялась и отряхнулась от снега.