Хулиган. Его тихоня

Даня просто был моим лучшим другом, который отправился бы за мной хоть на край света. Хотя я и не считал, что заслуживал его…

Два дня назад, когда я вернулся домой из той адской дыры, в которой оказался из-за отца, Громов уже ждал меня.

— Где ты был?"

"Мои руки замерли, так и не схватив сумку с заднего сиденья машины. Повернув шею, я увидел стоящего на крыльце друга, лицо которого полыхало от гнева. Не обращая на него внимания, я взял свою спортивную сумку, захлопнул дверь тачки и, прихрамывая, направился к дому.

Я услышал, как Громов смачно, но тихо выругался, а затем он встал прямо передо мной.

— Орлов, где ты, блять, был?! — потребовал он ответа, голосом дрожащим от ярости.

Я устало посмотрел на своего друга, подняв левую бровь.

— Ты что, моя нянька?

— Леха…

— Отвали, Громов. Я устал.

Но когда он отваливал, не получив желаемого? Таких случаев было не так уж и много на моей памяти. И сегодняшний точно не пополнит этот скромный список.

— Ты не отвечал на мои сообщения! Ты не отвечал на мои звонки!

— Насколько я помню, Ксюша была моей девушкой, — выпалил я.

— Последний раз, когда ты точно так же пропал из виду, мы тебя едва не потеряли! — горячо возразил он.

— Отвали от меня, Громов.

Я наблюдал за тем, как менялось выражение его лица от настигнувшей боли.

— Нет, — Громов ткнул в меня побелевшим от напряжения пальцем. Его голос стал грубым от эмоций. — Больше я тебя не оставлю.

Неприятная тяжесть осела у меня на дне желудка, пройдя тяжелый путь через глотку, разрывая ее к чертям.

Громов все помнил.

И я тоже. Все те случаи, когда я с трудом возвращался в жизнь.

В такие моменты, как сейчас, я хотел побыть один, но Громов был иного мнения.

И даже если меня бесила его прилипчивость и напористость, то он все равно был хорошим другом, в отличие от меня.

Даня был рядом со мной большую часть моей жизни. Он был рядом даже в самые дерьмовые моменты. И мне следовало радоваться, что у меня был такой друг.

Когда все бросили меня, он был единственным, кто остался в моей паршивой жизни.

Даже когда я стал тем, кем был сейчас, когда встал на путь крови и насилия, Даня прикрывал мою спину и оказывал непоколебимую поддержку.

— Дань, со мной все нормально, — негромко сказал я. — Я не наделал глупостей, я просто…

Облегчение, промелькнувшее на лице друга даже с моих незаконченных слов, заставило меня почувствовать себя еще хуже. Мы зашли в дом, где Громов с протяжным выдохом взъерошил пальцами свои волосы, оперевшись о стену.