Хулиган. Его тихоня

И еще до того, как он начал наклоняться, я поняла, что он собирался зацеловать меня до потери сознания.

О том, что мои родители могли застукать нас за поцелуем, я думала меньше всего.

Я просто хотела, чтобы эти губы прикоснулись к моим.

Прямо сейчас."

"Но внезапно, прежде чем Леша успел прикоснуться к моим губам, его голова дернулась назад, а глаза на чем-то сфокусировались. Я проследила за его взглядом и задохнулась.

Мама.

Ее взгляд был прикован к нам, а ее голубые глаза пристально изучали нас. Я же вернула взгляд к Леше и заметила, что его лицо было безучастным.

Но он не отстранился от меня и не убрал руку. Его большой палец начал выводить на моей коже успокаивающие круги и я судорожно выдохнула, пытаясь унять бешеное биение сердца.

— Почему бы вам не присесть, дети, — сказала мама, подойдя к нам. — Мы начнем есть, как только к нам присоединится твой отец, Ксюша.

— Я уже здесь, — подал голос папа, появившись на кухне. — Давайте садиться.

Мама бросила на него уничтожающий взгляд, от которого папа поморщился, прежде чем занял свое место во главе стола.

Мама села справа от него. Я сделала еще один глубокий вдох и тихо выдохнула, прежде чем потянуть Лешу за стол.

Это было близко. Очень близко.

Если бы папа застал нас в такой интимной позе, я была уверена, что он бы взорвался. Интересно, а что было на уме у мамы, когда она увидела нас в шаге от поцелуя?

Леша занял место рядом со мной, и, казалось, был абсолютно невозмутим, будто бы его совершенно ничего не беспокоило.

Еду стали передавать по кругу, а я в это время наблюдала, как папа продолжал бросать на Лешу неодобрительные взгляды, пока мама молча за всем наблюдала.

А что делала я? Я нервничала.

— Ксень, это все, что ты собираешься съесть? — спросила мама.

Я непонимающе посмотрела на свою тарелку, а потом вымолвила ответ:

— Я просто не очень голодна.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут ее взгляд перескочил на другого участника нашего застолья. Леша взял мою тарелку и принялся накладывать мне больше еды.

Я хотела запротестовать, но он прервал меня одним лишь взглядом.

— Ешь, — пробормотал он низким тоном. — Ты почти ничего не съела за обедом.

— Но…

Его рука взяла мою руку и нежно сжала ее. Затем он отпустил ее и, не говоря больше ни слова, принялся за еду.

Я сидела, застыв на месте, не зная, что сказать о непринужденной способности Леши быть ласковым даже в присутствии моих родителей.

Я знала, что я чувствовала в ответ на его заботу.