Княжич варяжский

Эти храбрые воины за день, возможно, успели соскучиться по женской плоти, а если нет, то у меня под рукой целая сотня жеребцов.

Ядвара молчала. Это все, что она могла сделать. Не удостаивать тварь ответом.

— А может, я бы не отдал тебя никому. Оставил себе, и весной твои груди наполнились бы молоком и ты родила бы мне сына. Хочешь, чтобы так стало?

Ядвара молчала.

— Хочешь, — убежденно проговорил печенег. — Многие женщины хотели бы стать моими наложницами. Я — великий воин. Когда мой хан сядет на белую кошму, я сяду рядом.

Но тебя уже не будет. Вряд ли хан оставит тебя в живых. А может, и оставит. Сделает из черепа твоего мужа чашу и будет пить из нее кумыс, который ты будешь ему подносить. Но скорее всего, ты умрешь, и смерть твоя вряд ли будет легкой. А знаешь почему? Потому что это здесь, в степи, ты — желанна и красива. А в кочевье, где множество юных и прекрасных девушек хоревой, ты станешь старой и никому не нужной сукой. Ты слушаешь меня, женщина?

Ядвара молчала.

* * *— Машег возвращается, — сказал Траин.

— Что-то он быстро.

Сергей прищурился. Ну да. Сигналит жестом: можно ехать, все хорошо.

Вот только все оказалось ровно наоборот. Совсем нехорошо.

Острог взяли. И, похоже, взяли врасплох, потому что на стенах не дрались. Бились в самом городке. Бились отчаянно и безнадежно, потому что всех мужей, кто встал с оружием, побили в основном стрелами, которые позже рачительно вырезали. Оружие у убитых тоже забрали. Ожидаемо. А вот остальное…

— Место смерти, — пробормотал Машег.

— Даже для копченых это чересчур. И непонятно — зачем?

— Согласен, — поддержал Траин. — Зачем резать тех, кого можно продать? Варт, что думаешь?

— Думаю, стоит спросить у тех, кто знает, — мрачно проговорил Сергей."

"Он многое повидал, но привыкнуть к тому, что убивают детей, у него так и не получилось. Печенеги действительно вырезали всех. Не исключая и совсем маленьких. Вытягивали из-под лавок, из-под сена — и тут же убивали. Обыскивали каждую щель. Такого даже нурманы не делали.

Сергей в своей прошлой жизни лишь однажды встречался с подобной бессмысленной жестокостью. Когда столкнулся с болгарскими богумилами.

Сергей подавил вскипевший внутри гнев. В этом остроге у него не было близких. Среди убитых дружинников — ни одного знакомого лица.

Лица ни одного, но знакомца среди убитых Сергей все же отыскал. Опознал по характерному звездчатому шраму от стрелы на тыльной стороне ладони, обрамленному обережной татуировкой.