Княжич варяжский

С ним же отправилось шестеро из одиннадцати бывших хирдманов Бьёрна. Помогут варягам Прастена наладить общение с местными. К франкам — воск, меха и прочие северные дефициты. А еще написанное на латыни письмо и золотую подвеску: лебедей, переплетшихся шеями. Для Маргред…

Часть вторая. Кровь и полынь Дикого поля

Лето года от Рождества Христова 910-го, а от сотворения мира 6417-го

«Проклята, — думала Ядвара. — Что бы тебе, Морена, не прибрать меня родами, как взяла моего сыночку? Вот счастье-то было бы. Или три дня тому поймать мне грудью стрелу? Или чтоб прободил меня железом степняк? Чтоб не видеть того, что уже не развидеть».

— Ты ешь, баба, ешь, — копченый пододвинул ей котелок. — Хорошее мясо. И крупа хорошая. Как вы, русы, любите. Что, ложка в рот не лезет?

Ядвара молчала.

— Тебе, баба, надо много есть. Мой хан любит толстых. И резать любит, и так… поиграться.

Лицо у печенега не плоское, и глаза большие, не щелочки, как у других. У знатных степняков такое нередко. От матерей переходит.

По-словенски хан говорит хорошо, и голос ласковый. Напугать хочет. Смешной. Как можно напугать мать, у которой на глазах всю родню убили, не пожалев и детишек, а мужу любимому голову отрезали и в сумку положили. Не бывать Осмолушке теперь в Ирии. И ей не бывать. И племяшкам. И всей родне. Никого не осталось. Разве что дедов ублюдок в Киеве на подворье ключником, да пасынок Брудень. Но ублюдок — он ублюдок и есть, а пасынок, он чужой крови да Ядвара и не видела никогда. Так что на ней род их и пресечется. Вот беда набольшая из бед…

Глава 1. Место смерти

— Вижу острог! — радостно завопил Кочень, первым въехавший на холмик.

— Ты чего орешь, как кочет[14] поутру, — проворчал Милош, покосившись на Сергея. Кочень был из его «скоморошьей» команды, и Милош полагал, что несет ответственность за его поведение.

— Так это… Острог же. Отдохнем, поедим вкусно."

"— И бабы там, — ехавший с Сергеем стремя в стремя Машег послал коня вверх коротким галопом и оказался на вершине на полминуты раньше Сергея.

Оказавшись наверху, Сергей оглянулся. Его отряд растянулся на четверть километра, не меньше. Ехали вразброд, шагом, группами и поодиночке, вели на поводу заводных. Устали… Табунок вьючных вообще отстал. А трое свеев вообще в объезд двинули, чтобы коней лишний раз не утруждать подъемом. И то. Весу в трех нурманах, как в пяти отроках, а коням, даже двуоконь, роздых нужен. Сергей тоже с полудня ехал на заводном мерине, боевого Мара берег.