Хулиганка для Маньяка

А то нервы себе испортишь.

Про нервы это он зря. Меня аж дергает, и Верка тоже подбирается, надрывно тягая себя за воротничок. Кажется, у нас появилось лично слово-триггер, запускающее физиологическое стремление к размножению.

– Кстати, вот, держи, – Вера достает из кармана обручальное кольцо и протягивает его Мету, – возвращаю в целости и сохранности. Как и договаривалась.

А брат морщится:

– Я свое потерял, прикинь.

– С чем тебя и поздравляю.

– Вообще, с вами одни убытки.

– Не ворчи. Ты ж целые пятьсот рублей выиграл.

Он морщит гримасу и отворачивает, а мы снова возвращаемся за стол, на котором уже появился яблочный пирог и фарфоровые чашки с блюдцами.

Сегодня мне все кажется особенно вкусным, и красивым. С души слетел камень, с которым я не знал, как жить, и теперь все было хорошо. А дальше наверняка будет еще лучше.

Мы болтаем обо всем на свете, смеемся, подливаем друг другу ароматный чай и чувствуем себя совершенно счастливыми.

– Может, останетесь у нас на ночь?

– Нет, мам.

Мы еще немного времени проводим в кругу семьи, потом Матвей сваливает, потому что его пригласили друзья.

– Когда за ум возьмешь? – тут же включается мать.

– Так! Стоп! – он поднимает ладонь, – у нас уговор. В этом году ты меня не трогаешь! Или уже забыла? Год! Триста шестьдесят пять дней, начиная с завтрашнего!

Она хмурится:

– Да, помню я, помню.

– Вот и все. Не мешайте радоваться свободе и молодости. У вас теперь Андрюшка есть, почти женатый, Верочка. Вот их и тряси.

Мама демонстративно открывает календарь на телефоне и ставит себе напоминалку, ровно через год:

– Радуйся, нахал. Но когда это время пролетит, тебя уже никто не спасет. Понял?

– Я очень надеюсь, что к следующему лету ты уже будешь вся увешана внуками, и тебе станет до меня.

– Не надейся, – она его обнимает и провожает до ворот, за которыми уже ждет такси.

А мы тем временем прощаемся с отцом:

– Тоже пойдем.

Нас тоже провожают. Даже выходят на дорогу, чтобы помахать вслед.

* * *Уже в машине, Вера стягивает резинку с волос, взлохмачивает их, а потом с блаженным стоном скидывает босоножки:

– Хорошо-то, как, – шевелит пальчиками и улыбается.

– Хорошо, – я нервно сглатываю.