Хозяйка забытой усадьбы

– За ней? Или за занозой, которая, по-моему, готова меня разорвать на клочки? Ты думаешь, она останется с тобой, если ты вернешь себе свое положение? Такая гордячка? Сомневаюсь.

– Я рядом с ней живой. И никакое положение меня не остановит, – пресек обсуждение Марсии гильдиец.

И вот что я теперь должна думать? О чем предупреждать Марсию?

Но тут Корбу коснулся темы, которая заинтересовала меня не меньше.

– А что ты будешь делать, наместник? Ты же вроде помолвлен…

У меня сердце заколотилось в предчувствии, что я наконец что-то узнаю.

– Откуда ты знаешь? – напрягся Сангриено.

– Я знаю, что год назад ты по традиции выкатил несколько бочонков вина на площадь. Я хорошо помню порядки Форталезаса. Это означало, что ты заключил помолвку. Так где же твоя невеста?

– У меня больше нет невесты, – ледяным тоном ответил лорд-герцог. – Я получил крайне неприятное для моего самолюбия письмо с унизительными и лживыми заверениями в уважении и просьбой расторгнуть помолвку по определенным обстоятельствам.

– Обстоятельствам?

– Это не твое дело.

У меня не укладывалось в голове то, о чем говорил Сангриено.

Все мои письма были полны только слезных просьбой и молитв не бросать меня на волю королевского совета! Определенно надо будет выпытать у Фабио детали.

– Расторг? – странным голосом уточнил Корбу. – Уверен?

– А в чем дело? – я могла представить, как лорд-герцог нахмурился.

– Сдается мне, ты заключал помолвку по старым обрядам…

– Так и есть, на этом настаивал отец невесты.

– А как ты ее разрывал? Забрав обещание и только?"

"– Ты хочешь сказать…

В этот момент как назло и совершенно некстати громко хлопнула дверь спальни Марсии, и разговор оборвался. В комнате послышался шорох и звук запираемого окна.

Показавшейся в коридоре заспанной горничной я сделала знак молчать, приложив палец к губам.

Мне нужно было крепко подумать, но в голове уже зрела идея.

Теперь я знаю, на что обменяю свое согласие на участие в этой авантюре.

Глава 52. Никто не радуется письмам

Под удивленным взглядом Марсии, заставшей меня у дверей гостевой в одной, считай, в одной сорочке, я ретировалась буквально на цыпочках, по пути распечатав руны с дверей и ставен.

К своему удивлению я обнаружила, что никто за эту ночь даже не попытался нарушить неприкосновенность жилища.

Впрочем, довольно скоро этому нашлось объяснение.