Хищная

Но у моей дочери должны быть оба родителя и полная семья, поэтому максимум, что я могу себе позволить, это тихо ненавидеть свою жену, как это было последние девять месяцев.

— Какой сегодня день? — Спрашиваю у них.

— 18 мая. В тебя стреляли три дня назад, — отвечает мама.

Мать и Ольга уходят, а я снова засыпаю. На следующий день ко мне приходят следователи, проводят допрос. Потом приходят другие следователи и снова допрос. Они все спрашивают одно и то же, и я отвечаю им одно и то же.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вечером того же дня ко мне приезжает Игорь Петрович.

— Как Кристина? — Я первый прерываю молчание.

— Она в порядке. Спасибо, Максим. Ты спас мою дочь, — и он крепко сжимает мою ладонь.

А я смотрю на отчима и понимаю, что мне нечего ему сказать, кроме упреков и укоров. Он во многом виноват в том, как все сложилось между мной и Кристиной.

— Игорь Петрович, я люблю вашу дочь. Вы ведь знали это всегда?

Он явно не ожидал услышать от меня такое. Замер и уставился на меня во все глаза. А я тем временем продолжаю:

— Я все вспомнил, Игорь Петрович. Весь свой первый год в Москве. И Кристину я тоже вспомнил. И вспомнил, как мы с ней были счастливы. Зачем вы это сделали? Зачем вы разлучили нас?

Он отпустил мою руку и перевел взгляд в сторону.

— Не было такого дня с момента возвращения Кристины, чтобы я не пожалел о том, что сделал. Нет большего наказания для родителя, чем видеть несчастье своего ребенка.

Я больше ничего ему не говорю. Мне нечего ему сказать. Игорь Петрович еще сидит у моей койки какое-то время, а потом молча уходит.

Идут дни. Ко мне кто только не приходит. Мама и Ольга так вообще из больницы не вылезают. Несколько раз жена приносила Лизу. Я могу смотреть на нее часами.

Приходит и Егор. Мы не виделись и не общались с Нового года.

— Чувак, ты как?

— Жив, — хмыкаю ему."

"— Это просто жесть, конечно... В голове не укладывается даже.

— Я рад, что это произошло.

— В смысле? — Вытаращил на меня глаза.

Я поворачиваю на него голову.

— Я все вспомнил, Егор. Весь тот год. — Кузнецов тяжело сглотнул.