Хищная

Брожу еще какое-то время по музею, изучаю работы других художников, смотрю статую Венеры Милосской и ухожу из музея. Возвращаюсь в отель, беру чемодан и еду в аэропорт. Я лечу бизнес-классом. Одно из его преимуществ — мало людей, и соседи бывают редко. Но не в этот раз. На кресло рядом с моим опускается пожилая русская женщина. Пару минут назад она громко ругалась со стюардессой, и сейчас весь ее вид выражает недовольство и презрение.

Неожиданно в салон заходит Максим. Как он узнал, каким рейсом я лечу обратно??? Я же приказала своей секретарше не говорить об этом помощнице Самойлова.

— Извините, — обращается Максим к моей соседке, — можно попросить вас поменяться со мной местами? Мое кресло вот это, — и он указывает на какое-то в первом ряду.

— Нет! — Рявкает ему женщина, — Я свое место бронировала заранее!

Отлегло. Спасибо, что рядом со мной оказалась такая мегера. Но Максим не сдаётся, хотя за ним уже выстроилась приличная очередь из желающих пройти в салон самолета.

— Плачу любые деньги за ваше место.

Она прищурилась и задумчиво посмотрела на Максима. Потом повернулась ко мне. Я в этот момент опустила голову и уставилась на свои туфли. Потом она снова вернулась к Максиму, затем снова ко мне и снова к Максиму. Тяжело вздохнула, встала со своего кресла, похлопала Максима по плечу и со словами «Никогда не отпускай её» направилась, куда указал Самойлов. Я тяжело сглотнула и отвернулась к окну.

Максим сел рядом, не произнося ни слова. Он абсолютно спокоен и невозмутим. Кажется, его совсем ничего не смущает.

— Откуда ты узнал, в какой гостинице я живу и каким рейсом лечу обратно? — Я все-таки не выдержала и задала интересующие вопросы.

— Спросил у твоего отца.

Хмыкаю про себя. Кажется, папа настолько чувствует свою вину за несчастье дочери, что решил теперь примерить на себя роль сводника.

— Зачем тебе это?

Максим медленно поворачивает голову ко мне, смотрит прямо в глаза и тихо говорит.

— Просто хочу чувствовать тебя рядом, пока есть такая возможность.

Он снова говорит такой интонацией, что сердце разрывается.

Ненаивжу момент взлета. Именно тогда я испытываю буквально животный ужас и панику. Со временем мне удалось это контролировать, но все равно я дико боюсь, именно когда самолёт взлетает. Когда уже набирает высоту и можно отстегнуть ремни, страх проходит. Посадки я тоже не боюсь.