Карт-Хадашт не должен быть разрушен!

Их мы немедленно заменили римлянами – пусть на своей шкуре почувствуют, какова участь раба на галерах.

Понятно, сил допрашивать римскую верхушку у меня уже не было, но Хаспар мне доложил, что человек, которого мы захватили, к моему вящему удивлению, был не кто иной как сам Маний Манилий, консул и дядя Луция, прибывший в Ыпон для суда над именитыми ыпонцами. «Ну что ж, – подумал я, – завтра у нас будет о чем поговорить».

А пока что я согласился выпить небольшую чарочку вина в компании друзей, чтобы успокоить нервы.

– Ну что, Никола, – сказал мне Хаспар. – Видишь, мы-то думали, что все будет весьма сложно, а все прошло как по маслу.

Зевая, я ответил:

– Ничего, мой друг. Планы можно будет подкорректировать и применить в Ытикате. А насчет простоты… Один наш поэт сочинил басню, в которой человеку принесли ларец, и мастер решил, что он непременно с секретом, и начал искать этот секрет, чтобы его открыть. А кончается басня так:

«А ларчик просто открывался».

8. Рус, сдавайся!Ночью меня дважды будили и вызывали в один из больничных шатров: сначала к сицилийцу, который, увы, умер у меня на руках, а потом к светловолосой женщине необычного для этих мест вида, найденной в одном из домов побогаче. Изуверы, потешаясь над ней, порезали ей грудь и промежность, а затем попробовали ее задушить, судя по следам на шее. О «мелочах» типа крупной гематомы на лице я и не говорю."

"Она была еще жива, но пребывала в бессознательном состоянии.

Надо было сделать все возможное. И я решился: достал пластиковый шприц из аптечки, взял у себя немного крови и перелил ей – и так несколько раз. Времени на правильную дезинфекцию у меня, увы, не было, равно как и уверенности, что это спасет несчастную, но я не мог иначе.

Засыпал я после этого, несмотря на слабость и смертельную усталость, долго, так что на следующее утро еле-еле смог выбраться из спальника.