Измена. Мой непрощённый (СИ)

Я с беспокойством беру.

— Да! — бросаю обрывисто.

— Илья, — произносит отец, — Я обо всём договорился! Но это не ради тебя. Ради внука.

До меня не сразу доходит, что он имеет ввиду:

— О чём договорился?

— Об операции, — сурово бросает родитель, — Если первая пройдёт успешно, то вторую сделают здесь же."

"— Но… разве в Грузии есть клиники…? — пытаюсь противиться.

— Причём здесь Грузия? Я про Израиль! — заявляет отец, — Связи мои выходят далеко за пределы родной страны. Хотя, и здесь есть доктора наивысшей квалификации!

Я соглашаюсь:

— Конечно.

— Один из таких, — продолжает отец, — Уехал отсюда в Израиль. Но я не сержусь на него. Мне ли сердиться? Чьи сыновья разлетелись по чужим странам?

Он замолкает, а затем говорит:

— Но это не меняет моего отношения к тому, что ты натворил.

Я жмурюсь от яркого света. От того, каким ярким становится свет!

И, возможно, впервые за всю свою жизнь, отвечаю ему:

— Я люблю тебя, папа.

О стекло бьются белые хлопья. Зима! Первая, порознь. Смотрю на свой дом на другом конце улицы.

Оставаться на месте нельзя. Иначе я долго не выйду из ступора. И я отъезжаю, врезаясь колёсами в рыхлый дорожный настил.

[1] Сулели — в пер. с груз. дурак, глупец.

Глава 2. Настя

За окном вечереет. Ночи зимой длинные. И это мне на руку! Витя теперь закрывает свой сервис чуть раньше. Потому, что он знает, что на ночь я не останусь. Поначалу считал, что я замужем.

Он воспринял не просто стоически. Он был рад!

— Я всегда мечтал о семье. Настоящей семье, — поделился со мной наболевшим.

— У тебя ещё есть шанс обзавестись ею, — брякнула я, имея ввиду его собственный шанс. Стать отцом, чьим-то мужем.

Но Витя воспринял по-своему. Глаза загорелись в вечерней прохладе каморки.

— Правда, есть? — повторил он с надеждой.

И мне ничего не осталось, как тихо кивнуть и прижаться к нему своим жарким расслабленным телом…

Единственный яркий фонарь освещает парковку у сервиса.

Витина старая Хонда сломалась. Он и есть настоящий сапожник! У которого нет сапог. Чужие он с лёгкостью чинит, а на свои времени нет. И потому Витя ходит пешком.

Смешной он! Наивный. И в этой наивности есть что-то детское.