Из разводас любовью

Вереница лысых деревьев замелькала по правую сторону от меня, сплетаясь в невнятное серое месиво.

Мы проехали половину пути, когда я вдруг поменяла в приложении конечную цель. Мне не нужно было домой. Не сейчас.

Телефон таксиста пикнул, отображая новые координаты. Водитель в легком недоумении вскинул брови и взглянул на меня через зеркало заднего вида:

- Могли бы просто попросить…

Нет, не могла, потому что теперь я, наконец, последовала совету Иры и молчала.

Машина затормозила прямо перед воротами Мельницы. Кажется, водитель пожелал мне хорошего дня, но я совершенно его не слушала.

Я перевела дыхание и шагнула вперед. Из курилки доносились женские голоса, весело щебечущие о своём. Кажется, меня кто-то окрикнул по имени. Брикс, несомненно, это была она, кинулась было следом, но затормозила на выложенной булыжником дорожке, когда поняла, что я не остановлюсь.

В холле меня встретил неизменный дядя Гриша, в теперь уже неизменной толстовке, что я когда-то выменяла на старый пиджак из ГДР. Он по-прежнему смотрел сериалы на рабочем месте и все так же с подозрением относился к каждому сотруднику Мельницы.

Кажется, он поздоровался и снова завел свою песню о пропавших ложечках.

Кажется…мне все это просто кажется…

Каблуки туфель цокали по плитке, эхо моих шагов разлеталось по коридору, отчего казалось, что здесь марширует целая рота солдат. Но это была всего лишь я – испуганная, потерявшая себя женщина, которая решилась на немыслимое.

- Яна, у Виталия Геннадьевича конференция, подожди, пожалуйста, в холле, - из-за стойки наперерез мне выскочила секретарь Ира. Но я оттолкнула ее в сторону, когда та решила перегородить мне проход в кабинет.

Игнатов сидел в своём кресле спиной ко мне и о чём-то говорил по телефону. Он вздрогнул и обернулся назад, услышав поворачивающийся в замке ключ. Нам не нужны свидетели.

Тень беспокойства мелькнула на его холеном, выточенном из камня лице.

- Я перезвоню, - сухо произнес он и нажал отбой. – Яна, что-то случилось? У нас было назначено?

Он проследил за моими руками и замолчал. Пуговицы шубы одна за другой щелкали под пальцами, пока леопардовый мех не упал на пол. Я на ходу развязала пояс платья кимоно, хотелось скинуть с себя одежду, будто та была пропитана ядом и медленно убивала меня. Ткань заструилась по ногам, последовав вслед за шубой. Но я этого уже не замечала.