Из разводас любовью

Не заслужила…

- И потом, - продолжал Мезенцев, не отвлекаясь на меня, - дети проводят все время с Кларой Гавриловной. А она не молода и может просто не уследить за малышами.

- Я работаю, - обреченно произнесла я и уронила голову на выставленные вперед руки. Уже тогда это звучало как приговор.

- Дааа, - радостно завелся Гриша. Он слегка взвыл, как шакал, учуявший запах разлагающейся на солнце плоти. Сейчас будет сытный обед, ради которого даже не пришлось охотиться: - вот тут тоже интересно. Яна не работала последние лет…7? И вернувшись после декрета, уволилась через несколько месяцев, я не сгущаю краски, ее хватило на…сентябрь, октябрь, ноябрь…два с половиной месяца, это свойственно увлекающимся натурам.

- Но сейчас у нее своя фирма, она соучредитель, - отрезала Ира.

- Ага, ага…что-то такое слышал, а чем она занимается?

- Продюссирует знаменитостей и медийных личностей.

На секунду в зале суда стало тихо. Я подняла взгляд, чтобы посмотреть на Мезенцева, и наткнулась на уродливую улыбку поперек его широкого как тыква лица.

-Валерий Серпантин, кажется, это ваш клиент? Если не ошибаюсь, это единственный ваш клиент на данный момент? И единственная работа за последние семь лет? Вот, у меня есть пару видео с данным персонажем, от которого зависит денежное благосостояние Яны. Очень занятно. И наверняка перспективно.

Он подошел к мрачному судье и положил перед ним планшет. Там, судя по знакомым звукам, плясал Серпантин. В стразах, перьях, пушистом боа, с дым-машиной за спиной. Рядовые танцы из каждодневного эфира.

- Думаю, - решил добить Мезенцев, - всем нам понятно, что при таких данных, Яне не то что нельзя доверить детей, ей самой необходим опекун.

И вот тут, в это самое мгновение, я увидела, как картинка перед глазами закружилась, ускоряясь с каждой секундой, пока, наконец все вокруг не завертелось как в гигантской центрифуге. На меня со всех сторон навалились звуки, свет начал постепенно гаснуть, а земля ушла из под ног.

- Яне плохо! Кто-нибудь, вызовите врача, Яне плохо!

И титры. Прямо как в кино.

Первое, что я увидела, склонившееся надо мной лицо Олега.

Он что-то бормотал о враче, но я отмахнулась от мужа, как от назойливой мухи, слегка задев пальцами небритую щеку. Собственное тело казалось неповоротливым и громоздким, а руки не слушались вовсе.