Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

– Самолет пустой был?

– Ага, дверь открыта, думаю, успели выбраться.

Подхватив бинокль, Гриша стал обозревать соседний остров, довольно цокая языком, а я потащил лодку в кусты, где прятал ее под сухими пальмовыми листьями. Когда я закончил ее маскировать, то услышал удивленный возглас Гриши.

– Что? – спросил я, кидая последние ветви.

– Дым.

– На соседнем острове? – деловито спросил я.

– Да.

– Нас рассмотреть без бинокля невозможно. Я тебе это со всей уверенностью могу сказать. Думаю, кто-то сигнальный костер разжег.

– Наши?

– Да кто его знает? Тут мешанина целая, любого можно встретить. Ладно, хоть предупреждение нам, что нужно идти к соседям с опаской. Пошли в лагерь, есть охота.

– Посмотреть не хочешь?

– Если только запомнить, в каком месте люди.

Взяв бинокль, я присмотрелся. Действительно у правого берега соседнего острова вилась едва заметная полоска дыма. Ветер был слабый, поэтому дым особо не сносило.

– Ну все, пошли в лагерь, – велел я.

Ремешка у бинокля не было, поэтому мы убрали его в ящик и, подхватив свои трофеи, зашагали обратно к лагерю.

– На сегодня хватит, а завтра можно продолжить.

– Акул не было?

– Проплыли две, но не приближались.

– Кстати, ты вроде говорил, что знаешь, чей самолет.

– Я бы не сказал, что знаю, скорее предполагаю. В тридцать седьмом где-то тут пропал самолет одной дамочки. Амелия Эрхарт, слышал о такой?

– Что-то припоминаю. Была шумиха в газете, ее вроде даже флот искал.

– Может быть, я и о ней-то случайно узнал.

– Думаешь, ее самолет?

– Да кто его знает? Там, в самолете, останки чемоданов были, если их поднять, может, там будут ответы?

– Может быть, о, вон просвет. Дошли.

Однако выйти мы не успели, услышали команду Никифорова:

– Ложись. На открытую местность не выходить!

Гремя упавшим на прелую листву ящиком, мы немедленно выполнили команду.

"– Что случилось? – громко спросил я, шаря вокруг глазами в поисках опасности.

– Ползите сюда, к нам кто-то приближается, – ответил Саня.

Вытащив из ящика бинокль, мы с Гришей по-пластунски поползли к опушке. Вид лагеря заметно поменялся. Навес был разрушен и теперь напоминал кучу травы, костер затушен, все вещи занесены в глубь леса и с воды пляж ничем не привлекал к себе внимания.

Сам Никифоров сидел в тени дерева, привалившись к столу.