Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

– Фактически?

– Кое-что я утаил.

– И много?

– Процентов пятьдесят, но вам это несущественно.

– А если мы проявим твердость в вопросе?

– А зачем? Может, я предал кого? Плохо воюю?

– И все-таки?

– Здесь вопрос даже не в том, расскажу я правду или нет, а услышите ли вы ее и поверите в эту правду? Физических доказательств моих слов у меня не будет. Поэтому я и не хочу обсуждать, откуда и кто я.

Откинувшись на спинку кресла, Никифоров стал пристально изучать меня, барабаня пальцами по столу.

– Только поэтому?

– Нет… Еще потому, что как только информация выйдет за пределы этого кабинета, моя жизнь не будет стоить ни копейки.

– Уверен?

– Да.

Особист снова забарабанил пальцами.

– Странный у нас разговор получился.

– Это да, вопрос можно?

– Задавай.

– Кто санкционировал поговорить со мной?

– Хозяин.

Я в первый раз услышал, как стали назвать Сталина, раньше такого не было.

"– Понятно… Давайте придем к компромиссу: вы не задаете вопросов, откуда и кто я, и получите то, о чем и не мечтали.

– Что ты имеешь в виду?

– Алмазные копи на территории СССР. Месторождения нефти. Я про многое могу рассказать.

– Этому можно верить?

– Мой дядя – экстравагантный человек. Ты читал роман Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев»? Остап Бендер – великий комбинатор? Он очень похож на моего дядю. У него были карты со многими месторождениями, я помню где.

– Ты хочешь откупиться? – мрачно хмыкнул Никифоров.

– Можно и так сказать. Знаешь, я давно хотел рассказать про них, но не мог придумать предлога, а тут сам Бог велел. Ты не думай, меня самого воротит от этой беседы, понимаю, что делаю неправильно. Хочу рассказать, кто я и откуда, но не могу, понимаешь? На данный момент, как мне кажется, это единственный выход.

– Нет, не понимаю я тебя.

Вздохнув, я попросил:

– Ты передай мое предположение товарищу Сталину.

На этом наш разговор закончился. Домой меня не отпустили, оставили ночевать в наркомате. Из комнаты меня не выпускали, даже ужин принесли. Парни ходили по двое, принесли поднос, унесли, и все молча. На то, что у меня не забрали оружие, они не обращали внимания.