Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Сожженные вместе с жителями деревни – это им нужно освободить место для будущей усадьбы для какого-нибудь бюргера. Геноцид? Да пожалуйста! Ведь такие расы, как славянские, азиатские, кавказские, а особенно цыганские подлежат стерилизации. Скажу проще. Женщина любой расы может иметь ребенка только от гражданина Германии. Мужское население захваченных территорий или уничтожат, что уже делается, отправляя их в концлагеря в большинстве по надуманным предлогам, или будут делать их евнухами. Для тех, кто не понял, евнухи уже никогда не познают женщин…

– Дерьмо! – в ужасе выдохнул генерал Ганс фон Зальмут, он сразу понял, какую только что свинью им подложил этот русский, в верхах рейха уже прозванный Везунчиком.

– Если эта информация дойдет до недавно присоединенных территорий… – не закончив, задумался генерал Манштейн. Какое счастье что Думитреску только что вышел из кабинета. Румынский генерал с утра мучился животом.

– Дойдет рано или поздно, русские не дураки и наверняка воспользуются такой возможностью.

– Это невозможно, и ты это знаешь. Но замедлить… это возможно. Гюнтер, – обернулся Манштейн к – сидевшему справа полковнику, – приказ по армии. Всех русских, взятых в плен с этого дня, уничтожать. Волнения среди местного населения вряд ли будут, они слишком лояльны к нам, но лучше перестраховаться.

– Это не остановит информацию, задержит, да, но не остановит.

– Я знаю. После совещания свяжусь с фюрером, он должен знать. Нужно выработать контрмеры, – закончил генерал.

В это время дверь отворилась, и в огромный кабинет вошел генерал Думитреску со свитой.

– …сейчас я смотрю на свои руки, вернее, на кровь, что осталась на ногтях. Мой друг погиб несколько часов назад, умер прямо у меня на руках. Я не видел его почти шесть месяцев, встретил, когда мы прорывались к морю, такое счастье испытал, а тут… Шальная пуля, и все… У меня есть песня, написана давно, но я не пел ее… Это песня для тебя, Виктор Семенович.

Почему все не так? Вроде все как всегда:То же небо – опять голубое,Тот же лес, тот же воздух и та же вода,Только он не вернулся из боя.Мне теперь не понять, кто же прав был из насВ наших спорах без сна и покоя.Мне не стало хватать его только сейчас,Когда он не вернулся из боя…(В. Высоцкий)– Вот мне показывают, что время эфира заканчивается.