Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

– Что с Суворовым?

– По сообщениям обер-лейтенанта Грохтердта, несмотря на многочисленные попадания, продолжает вести бой, хоть и не так активно, как в самом начале.

– Пусть возвращаются, – коротко приказал полковник Шефер, вопреки немецкой сдержанности швырнул наушники на стол радиста и, развернувшись, направился к выходу. Остановившись у двери, он обернулся к своему адъютанту, следовавшему за ним, и приказал:

– Дежурную эскадрилью на взлет.

После чего направился на аэродром встречать остатки группы подполковника фон Шредера.

Три оставшихся истребителя показались минут через десять после того, как полковник подъехал к диспетчерской башне, принадлежавшей некогда советскому аэрофлоту.

– Герр полковник, летят, – показал адъютант на три маленькие точки.

За одной из них тянулся заметный хвост дыма.

При посадке тот, что дымил, вдруг лег на крыло и врезался в землю, исчезнув в ярком облаке взрыва.

– Восемь… Восемь! Проклятый русский!!! – сперва тихо, но потом громко разнеся над полем злобный крик полковника.

– Товарищ подполковник! Суворов на посадку поперек полосы заходит! – через пять минут услышали они крик дежурного.

Не жалея ног, все бросились к опушке.

Даже с первого взгляда было видно, что истребитель страшно избит. Повреждения бросались в глаза в любом месте, куда ни кинешь взгляд. За правым крылом трепыхался обломок на тросе.

Было видно, что пилот с трудом удерживает машину в повиновении. Вот она чуть не сорвалась в штопор со ста метров, но летчик удержал ее.

– Черт, у него одна стойка у шасси до конца не вышла! – вскрикнул один из гостей в звании майора авиации.

– Уже поздно, он садится, – простонал другой.

Вот одно колесо коснулось полосы, и самолет покатился в сторону леса, к стоящим людям. Скорость упала, ЛаГГ накренился в сторону не до конца вышедшего шасси и, чиркнув крылом по земле и подняв тучу пыли, закрутился вокруг своей оси. Мотор почему-то продолжал работать на больших оборотах.

Бежавшие отовсюду люди остановились – добраться до пилота не было возможности, слишком быстро крутился самолет.

– Быстро, быстро достаем его! – крикнул Запашный."

"Все, кто окружил замерший самолет, увидели разбитый фонарь в потеках крови и безвольно поникшую голову пилота.

Никто не обратил в это время внимания на подъехавшую к ним старенькую полуторку, на которой обычно ездил особист полка Никитина.