Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Командиры снова вернулись в беседку, изредка прислушиваясь, не слышно ли мотора одинокого ЛаГГа. Но было тихо.

Удары приклада сдвинули фонарь, но не открыли его.

– Давай-давай, вверх тянем! – приказал командир роты.

Пять крепких крестьянских рук ухватились за край фонаря и с треском открыли его. Стоявшие ближе бойцы поморщились от смрада, идущего из кабины истребителя. Испуганно смотревший на них немец в комбинезоне с офицерскими знаками различия умудрился жидко обделаться во время боя, отчего никто не решался его трогать.

– Ну взяли! – скомандовал капитан, и двое бойцов ухватили офицера за шиворот и вытащили из кабины.

Идти сам он не хотел, а отвешивать ему пинки для стимуляции все брезговали, боялись сапоги испачкать. Гитлеровца дотащили до озера и швырнули в воду.

Некоторые красноармейцы продолжали наблюдать за воздушным боем, комментируя увиденное. Вот пустил дым и понесся вниз еще один маленький крестик, но бой продолжался, значит, наш летчик жив. Красноармейцы радостными воплями встретили падение очередного «мессера», заглушив злобное рычание пленного, который тоже часто бросал взгляды вверх.

– Товарищ капитан, а что он орет? – спросил один из лейтенантов у комбата резервной дивизии.

– Да кто его знает? Сейчас переводчик из штаба полка приедет, узнаем, – лениво ответил капитан, наблюдая за немцем, который уже успел выстираться и сейчас, бросив мокрую одежду на берег, просто мылся.

Приехавший на коне молодой младший лейтенант с очками на курносом лице быстро расспросил немца.

– Это оберст-лейтенант фон Шредер… подполковник по-нашему, документы подтверждают его слова. Говорит, что в задачу его группы входило уничтожение советского аса…

– …Суворова, это я разобрал, – перебил капитан.

– Да, Суворова. Но при первой же атаке его самолет получил сильные повреждения, и оберст-лейтенанту пришлось сесть на вынужденную. Говорит, что на его счету тридцать сбитых, и он не ожидал, что какой-то дикарь его собьет.

"– Вот гад… – начал было капитан, но его прервал крик одного из бойцов.

– Товарищ капитан, парашютист! – указал он при этом на белый купол парашюта и человечка под ним.

– Это с того сбитого. Еще один немец.

Через полчаса к оберсту присоединился командир второй четверки, капитан Кляузе.

– Что они говорят? – спросил капитан, следя за бурным обсуждением немцев.

– Ругаются. Этот фон говорит, что они какого-то русского недочеловека сбить не могут.